Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Кому на Руси инвестировать хорошо?

  • Кому на Руси инвестировать хорошо?
  • Смотрите также:

Автор Андрей Сергеевич Дёгтев — эксперт Центра Сулакшина

Не секрет, что Россия уступает западным странам по уровню жизни (рис. 1–2).

Рис. 1. ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности), 2014 год, данные Всемирного банка

Рис. 2. ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) по группам стран, 2014 год, данные Всемирного банка

Имеющийся разрыв можно было бы объяснить провалом 1990-х и понадеяться на скорое преодоление отставания. Россия ведь относится к развивающимся странам, а темпы их экономического роста намного выше, чем у развитых. Значит, мы будем расти опережающими темпами и скоро выйдем на уровень Германии, Франции, США и т. д. Такой подход был бы многообещающим, если бы не одно «но». Россия уже давно не развивается опережающими темпами. С 2010 года рост ВВП начал замедляться и в прошлом году перешёл в отрицательную плоскость (рис. 3).

Рис. 3. Темпы роста российского ВВП, данные Всемирного банка

Очевидно, потенциал роста современной российской экономической модели себя исчерпал. Если и получится в ближайшее время вернуть долгожданный экономический рост, то согласно прогнозам, он будет совсем небольшой.

По мере развития любая экономика оказывается в таком состоянии, когда ресурсы развития уже максимально задействованы и дальнейший рост возможен лишь предельно низкими темпами. За последние полстолетия темпы роста ВВП современных развитых стран сократились с 6 до 1–2% в год (рис. 4).

Рис. 4. Темпы роста ВВП современных развитых стран, данные Всемирного банка

Получается, что Россия, как и западные страны, достигла такого состояния, когда темпы роста уже не могут быть высокими. Только вот среднедушевой размер российского ВВП в 1,5–2,5 раза меньше, чем на Западе. Не рано ли начали замедляться? Получается, что предельный потенциал развития нынешней российской экономической модели оказался вдвое ниже, чем у западных экономик.

В чём причины такого разрыва? В поиске факторов экономического отставания можно пойти тремя путями: 1) обратить внимание на множество частных аспектов экономической политики, 2) рассмотреть фундаментальную рамку экономической модели — её цивилизационно-ценностный аспект или же 3) проанализировать базовые правила игры, лежащие за пределами экономической сферы — уровень коррупции и защищённость прав.

Первое направление гораздо чаще привлекает внимание аналитиков. Это и денежно-кредитная политика, и налогово-бюджетное регулирование, и управление валютным курсом и многое другое, о чём было сказано не раз. Поэтому здесь хотелось бы остановиться на двух других факторных группах.

<hr/>

ЦИВИЛИЗАЦИОННО-ЦЕННОСТНЫЕ АСПЕКТЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

Каждая цивилизация отличается своими культурными установками, задающими мотивации поведения и формирующими специфический тип хозяйствования. По-настоящему эффективной может быть лишь та экономическая модель, которая учитывает духовные особенности народа. Если же модель содержит неприспособленные для данной социокультурной среды механизмы, она, напротив, может препятствовать естественному ходу развития производительных сил.

Можно привести примеры того, как культурные характеристики населения нашли успешное воплощение в архитектуре экономической системы. Например, особое чувство долга японцев и их приверженность патернализму удачно встроились в японскую корпоративную модель экономики. Невысокая склонность японцев к индивидуальному предпринимательству была компенсирована коллективными формами хозяйствования. И по сей день уровень предпринимательской активности в Японии остаётся низким. В отчёте исследовательского проекта Global Entrepreneurship Monitor (GEM) Япония заняла предпоследнее место по уровню активности на ранних стадиях предпринимательства (созданию стартапов), опередив лишь Суринам. В культуре с повышенным коллективизмом и отсутствием склонности к личному делу экономический прорыв мог произойти только за счёт больших предприятий. Крупные корпорации с семейным управлением и пожизненным наймом стали ключом к японскому экономическому чуду.

Склонность китайцев к непрерывному труду (безотносительно его рациональной эффективности или целевой обоснованности) и инстинкт копирования нашли выражение в сборочно-экспортной ориентации китайской экономики. Китай превратился в глобальную фабрику. Конечно, многолетняя трудовая эксплуатация нищего населения вряд ли может быть высоко оценена с моральной точки зрения. Однако модернизационную функцию она выполнила. На данный момент Китай — самая индустриализированная страна в мире. И кстати, средняя зарплата в Китае по состоянию на 2016 год оказалась выше российской.

Протестантская этика в своё время стала мощным двигателем к промышленному прогрессу в ряде западных стран. Установка на приумножение богатства как признак богоизбранности в сочетании с пуританской скромностью предопределила ориентированность протестантов на постоянное реинвестирование капитала. В таких условиях лучшее, что может сделать государство для содействия экономическому росту — просто отступить в сторону и дать раскрыться потенциалу рыночных игроков. Так возникли модели свободного рынка и государства ночного сторожа, прекрасно выполнившие свою функцию в определённых исторических и социокультурных условиях. До сих пор протестантские страны опережают католические страны по различным показателям инновационности. По статистике численности исследовательского персонала, приходящегося на 1 млн. жителей абсолютно преобладают протестантские страны. По доле ВВП в расходах на научные исследования протестантские страны также занимают первые места.

В истории России было явление, схожее с протестантским феноменом. В дореволюционной России старообрядцы демонстрировали исключительно высокую деловую активность. Согласно официальной статистике, на их долю к концу XIX века приходилось лишь 1,4% населения Российской империи. В то же время, по некоторым оценкам, они представляли около 60% торгово-промышленного класса, и им принадлежало от 64 до 75% всего российского капитала. В основе старообрядческой деловой активности лежало сочетание установок, свойственное и протестантам: приумножение капитала и скромность в потреблении. Будучи притесняемым меньшинством (например, обложение дополнительными налогами), старообрядцы были вынуждены повышать эффективность своего сообщества, постоянно инвестируя средства и, тем самым, приумножая имеющиеся в распоряжении общины ресурсы. Ценность нестяжательства удерживала старообрядцев от расточительства. Отсюда концентрация накопления и социальная ответственность. Большинство меценатов в Российской империи были старообрядцами.

Важно отметить, что купцы-старообрядцы не были хозяевами средств, которыми оперировали. Деньги им предоставляла община. Таким образом, их скорее можно считать наёмными менеджерами, чем бизнесменами. Аккумулирование инвестиционного ресурса внутри старообрядческого сообщества и его передача в распоряжение купцов стали возможны благодаря высокому уровню доверия внутри общины. По той же причине достигалась надёжность сделок между старообрядцами.

Предпринимательское наследие старообрядцев было похоронено в пучине потрясений 20 века. На данный момент в культурном коде россиян преобладает остаточная динамика православия и советского прошлого. Эти духовные пласты не содержат в себе установок на личное обогащение или повышенную предпринимательскую активность, свойственные западной протестантской культуре. Их отсутствие может быть компенсировано лишь государством, выполняющим мобилизационную и организующую функцию. Мобилизация трудового потенциала на основе индивидуальных частных инициатив в России затруднена. А это значит, что слепое копирование либеральной экономической модели с минимальным государственным участием не может обеспечить экономическую успешность. Отказ от государственной функции развития является одним из факторов экономической пробуксовки на данном этапе.

<hr/>

КОРРУПЦИЯ И НЕЗАЩИЩЁННОСТЬ ПРАВ

Не менее значимым, чем цивилизационно-ценностная основа, для экономической успешности является качество хозяйственной среды с точки зрения уровня коррупции и защищённости прав экономических агентов. Высокий уровень коррупции и нарушений прав предпринимателей повышают риски для бизнеса, что ведёт к снижению капиталовложений. Как результат, замедляется экономический рост, и уровень доходов оказывается ниже потенциально возможного.

Коррупция ассоциируется у большинства в первую очередь с дачей взяток государственным чиновникам. Однако это явление шире. Коррупция — это использование должностным лицом своих властных полномочий для личной выгоды и в нарушение закона. Поэтому к коррупции относится и хищение денег из бюджета, и передел собственности, и фабрикация уголовных дел, и покрывательство преступлений, и вступление в «деловые» связи с преступным сообществом, и манипулирование судебными решениями, и раздача государственных заказов за откаты, и т. д. Уязвимость прав экономических игроков во многом является следствием коррупции. Если государство коррумпировано, снижается качество его работы, и права граждан не могут быть гарантированы.

Коррупцию невозможно искоренить раз и навсегда. Притчей во языцех является пример Китая, где регулярные расстрелы казнокрадов на стадионах не спасают от пополнения армии коррупционеров новыми кадрами. Однако нельзя отрицать и того факта, что уровень коррупции в разных странах варьируется. При прочих равных  действует правило: чем выше уровень коррупции — тем хуже условия для ведения бизнеса и, как следствие, ниже уровень экономического развития. Причём в данном случае речь идёт не только об иностранных инвестициях, а об инвестициях вообще. Если местная среда враждебна по отношению к бизнесу, национальные бизнесмены могут уклоняться от инвестирования в страну не в меньшей степени, чем их иностранные коллеги. Собственно, такая картина и наблюдается в России. На банковских счетах российских предприятий без движения лежат триллионы рублей, которые могли бы быть инвестированы. К тому же прослеживается регулярная склонность российского бизнеса уходить за рубеж вместо внутренних вложений, что выражается в ежегодном оттоке капитала.

Задача любого нормального государства — если не победить, то хотя бы ограничить коррупцию приемлемыми рамками. Достижение коррупцией критических значений может полностью затормозить экономический рост.

Коррупция и правовая незащищённость наносят вред экономике в трёх аспектах: 1) устанавливают входные барьеры, 2) создают риски для предпринимателей и 3) способствуют выводу финансов из продуктивного сектора в рентоориентированный.

<hr/>

ВХОДНЫЕ БАРЬЕРЫ

Коррупция создаёт барьеры для входа на рынок. Чрезмерное количество справок и согласовательных процедур (часто для того и созданных, чтобы склонять предпринимателей к взяткам) становится помехой для регистрации бизнеса.

Коррупционный налог повышает издержки производства и, таким образом, оставляет место лишь для сверхрентабельных видов бизнеса. Кроме того, товар становится менее конкурентоспособным и проигрывает нишу импортным аналогам. А стоимость товаров, которые всё-таки доходят до рынка, оказывается высока, что снижает реальную покупательную способность населения и обрушает спрос, без которого экономическое развитие невозможно.

Слабость формальных институтов заставляет бизнесменов искать защиту не в судах, а в среде чиновничества и силовых структур (говоря проще, искать «крышу»), что сильно затрудняет ведение бизнеса и ограничивает круг лиц, допущенных на рынок. Всё это ведёт к монополизации.

<hr/>

РИСКИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Как уже было сказано, риски являются фактором, способным лишить бизнесмена желания инвестировать. Необходимость коррупционных практик, без которых порой попросту невозможно вести бизнес, уже является большим риском, так как создаёт основания для уголовной ответственности бизнесмена.

Но ещё большим риском является опасность потери собственности. Если в той или иной стране рейдерские захваты являются распространённой практикой и проходят при попустительстве или непосредственном участии правоохранительных органов, а суды неспособны защитить пострадавших, то на крупные инвестиции могут отважиться лишь те немногие бизнесмены, которые заручились неформальной поддержкой в высоких эшелонах власти.

Незыблемость частной собственности и личная безопасность являются одними из базовых оснований для успешной экономики. Бизнес может терпеть умеренную коррупцию. Более того, решение вопросов неформальными способами может быть для бизнеса более удобным способом действия, чем строгое следование законам и процедурам. Но опасность загреметь за решётку по ложному уголовному делу, стать жертвой киллера или лишиться активов в пользу «оборотней в погонах» только лишь потому, что кому-то из могущественных чиновников понравился твой бизнес, реально отпугивает людей от предпринимательства.

<hr/>

ВЫВОД РЕСУРСОВ ИЗ ПРОДУКТИВНОГО СЕКТОРА

В коррумпированных странах чиновники, судьи и силовики оформляются в отдельный рентоориентированный класс. Они не производят ничего полезного, а лишь изымают финансы из продуктивного оборота посредством хищений из бюджета, обложения данью предпринимателей и рейдерского захвата чужих активов.

Отнятые у бизнеса деньги идут на дворцы и яхты коррупционеров и не могут быть инвестированы, в результате чего уровень производства и уровень доходов в стране сокращается относительно потенциально возможного.

Хищение бюджетных средств тоже наносит прямой вред экономике. Возникающий в результате коррупции дефицит бюджета требует повышения налогов, что наносит ущерб бизнесу. Кроме того, сокращаются ресурсы бюджета для выполнения социальных обязательств, отчего страдает население.

<hr/>

РОССИЙСКИЕ РЕАЛИИ

Каково качество институциональной среды в России? В рейтинге восприятия коррупции Transparency International (TI) Россия занимает 119 место из 167. Исследование TI не позволяет объективно оценить непосредственно коррупцию, потому что фиксирует не коррупцию как таковую, а её оценку экспертами и деловыми кругами. В обществах, где неформальные отношения являются неотъемлемой частью культуры, коррупция может восприниматься как нечто само собой разумеющееся и не вызывать возмущения у местных жителей. Тогда оценка её уровня в результатах опроса окажется занижена.

Тем не менее, индекс TI вполне подходит для оценки того, какой ущерб коррупция наносит деловому климату страны. Ведь бизнесмены принимают решение об инвестировании в соответствии со своим субъективным представлением о его рискованности, и если российское деловое сообщество демонстрирует высокую степень восприятия коррупции, значит, она, по его оценкам (не в последнюю очередь основанным на личном опыте), достаточно высока, чтобы создавать критические препятствия для ведения бизнеса.

Наглядной демонстрацией того, насколько зыбкими являются права собственности в России, являются данные из прошлогоднего послания президента Федеральному собранию: «За 2014 год следственными органами возбуждено почти 200 тысяч уголовных дел по так называемым экономическим составам. До суда дошли 46 тысяч из 200 тысяч, ещё 15 тысяч дел развалилось в суде. Получается, если посчитать, что приговором закончились лишь 15 процентов дел. При этом абсолютное большинство, около 80 процентов, 83 процента предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес».

Выстроенная сверху донизу система рейдерского передела позволяет нормально себя чувствовать лишь тем предпринимателям, у которых есть сильная «крыша». Это ухудшает условия входа на рынок и повышает монополизацию. В итоге естественными экономическими единицами в России являются не фирмы, а монополии. И борьба между этими монополиями ведётся не путём рыночной конкуренции, а административными средствами.

Для подавления конкурентов «сращенные» с властью бизнесмены обращаются к своим покровителям от власти. Каждое новое задержание высокопоставленного представителя силовых структур, частота которых последнее время возросла (последнее, вероятно, является результатом обострения межклановой борьбы, а не проявлением системной борьбы с коррупцией) раскрывает одни и те же факты о повседневной деятельности коррумпированных силовиков: «крышевание» бизнеса, фабрикация уголовных дел, шантаж и отъём собственности и т. д.

Показательно, что в то время как в развитых странах две трети расходов на НИОКР оплачиваются частным сектором и лишь одна треть — государством, в России пропорции обратны (при отставании в пять раз по среднедушевым показателям общих расходов на НИОКР). В условиях тотальной монополизации бизнес для повышения своей конкурентоспособности предпочитает инвестировать в силовой шантаж вместо повышения технологической эффективности.

Результатом монополизации является снижение качества продукции и инфляция, с которой долгие годы пытается бороться Центробанк бессмысленными монетарными методами.

В условиях низкой правовой защищённости, бизнес оказывается уязвим перед криминалом. Коррумпированная часть силовых структур вместо того, чтобы бороться с криминальным сообществом активно вступают с ним в деловые отношения, примером чего является недавно вскрытая попытка высокопоставленных следователей оказать содействие за взятку вору в законе Захарию Калашову (Шакро Молодому).

С независимостью судов в России тоже есть большие проблемы. Показателен пример пермского пранкера Сергея Давыдова, который в течение двух лет звонил судьям мировых судов, представлялся заместителем председателя краевого суда и просил скорректировать решение суда — часто успешно.

Огромный ущерб экономике наносит хищение бюджетных средств. Счётная палата ежегодно выявляет неэффективные траты бюджета с нарушением законодательства на полтриллиона рублей. По экспертным данным средний размер откатов на госзаказе составляет около 30%, а гособоронзаказе — около 70%.

Прекрасной иллюстрацией того, какие колоссальные средства высасываются из реального сектора рентоориентированной элитой, является дело замначальника антикоррупционного главка МВД полковника Дмитрия Захарченко. Изначально при обыске в квартире его сводной сестры, а также в кабинете и автомобиле, которым пользовался полковник, было найдено около 9 млрд. руб. Позднее на счетах семьи Захарченко в швейцарских банках было обнаружено около 300 млн. евро, что составляет примерно 22 млрд. руб. В общем получается около 31 млрд. руб. Эта сумма равняется бюджету среднего субъекта РФ, сравнима с расходами федерального бюджета на жилищное хозяйство, вдвое превышает расходы на коммунальное хозяйство, почти в четыре раза превышает расходы на среднее профессиональное образование и достигает почти 50% от объёма расходов на физкультуру и спорт. При этом официальные доходы Захарченко в 2015 году составили всего лишь 3 миллиона рублей (рис. 5).

Рис. 5. Деньги, обнаруженные у полковника Захарченко и его родственников, в сравнении с бюджетами субъектов Российской Федерации и расходными статьями федерального бюджета

Если Захарченко (что вполне вероятно) не исключение, а само правило, то нужно представить себе объем теневой криминальной экономики в сравнении с открытой легальной. Обвинение в коррупции, конечно, не может быть отнесено только к преступившим закон чиновникам. И в бизнесе имеется большое количество взяточников, мошенников и криминальных элементов. Особенность современной российской элиты заключается в тесном сращивании политики и бизнеса. Но и здесь первичным фактором является высокая коррумпированность государства. Именно на государство возложена функция по искоренению коррупции и если бизнес-среда коррумпирована, значит, недорабатывает именно государство. Создана система. Особый тип государства.

Справедливости ради стоит сказать, что даже если бы государство качественно усилило борьбу с коррупцией, моментального успеха вряд ли бы удалось достичь. В значительной мере уровень законности определяется культурой. Для того, чтобы законы исправно выполнялись на практике, верховенство права должно закрепиться на уровне ценностей. С 90-х годов в России утвердился правовой нигилизм. Либеральная модель страны строилась на основе коррупции, которая вошла в неё на правах системного элемента. И теперь придётся годами, если не десятилетиями, работать над повышением правового сознания населения.

Тем не менее, для выхода из экономического тупика уже сейчас нужно предпринять реальные усилия по ликвидации криминально-коррупционного «спрута» и начать, наконец, соотносить экономическую политику с цивилизационно-ценностными особенностями населения.

По большому счету задача кардинальных преобразований в стране. Существующая система способна только на самовоспроизводство.


Самое читаемое сегодня


Категория: Бизнес Новости | |

Подписка на RSS рассылку Кому на Руси инвестировать хорошо?


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.