Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Иран – не Сирия, за союз с Тегераном Москве придется побороться

  • Иран – не Сирия, за союз с Тегераном Москве придется побороться
  • Смотрите также:

Ситуация в Сирии начинает напоминать глобальную войну. Смогут ли ключевые внешние игроки - Россия, США, Саудовская Аравия, Турция и Иран - сблизить свои позиции по сирийскому вопросу. Создаваемые вокруг Сирии альянсы, скорее, напоминают ситуативные союзы текущего дня, в которых каждая из сторон  руководствуется своими целями, решая собственные задачи.

Даже российско-иранское сотрудничество страдает недостаточной устойчивостью. Интересы Москвы и Тегерана совпадают, однако далеко не во всем. Параметры стратегического российско-иранского партнерства остаются размытыми, недавнее недопонимание по поводу использования российскими ВКС иранской авиабазы в Хамадане указывают именно на это. В США утверждают, что ориентация Ирана на Россию ситуативная, в долговечность союза Москвы и Тегерана не верят и в Европе. Что сможет предложить российская сторона в новых условиях своим иранским партнерам, кроме деклараций о стратегическом сотрудничестве в Сирии?

На одном понимании по Сирии российско-иранского союза не будет

 Россия находится в поисках баланса в своих отношениях с ведущими странами Ближнего Востока. Сегодня это получается не совсем убедительно. С Анкарой у Москвы сохраняются разногласия по Сирии, первые шаги к примирению больше указывают на непрозрачность позиций двух стран, чем на принципиальные договоренности о сотрудничестве в регионе. Саудовская Аравия, как и прежде, остается по другую сторону сирийской баррикады, и сигналов готовности к компромиссам с Кремлем не подает. С не менее влиятельным на Ближнем Востоке Египтом отношения России строятся без видимой динамики, есть положительные моменты в отдельных вопросах двусторонней повестки, правда, и явных претензий друг другу Каир и Москва высказывать публично себе не позволяют. На этом фоне отношения с Тегераном выглядят самыми продвинутыми, ирано-российский альянс стал рассматриваться как один из самых сильных аргументов Москвы в пользу своего влияния на Ближнем Востоке.

Нет сомнений, что Сирия объединила российско-иранские усилия в регионе, однако оставила открытым вопрос, кто же окажется нужнее Башару Асаду в будущем: Тегеран или Москва? Те, кто считают, что выбор в пользу Кремля очевиден, могут серьезно просчитаться. В том, что правительство Асада устояло под натиском шквала организованных США в странах Ближнего Востока мятежей и разного цвета революций есть немалая заслуга Ирана.

Вашингтон, затеявший ближневосточную вакханалию, в Сирии потерял контроль над ситуацией во многом из-за Тегерана. Поэтому в том, что российская военная авиация взлетала с иранской авиабазы в Хамадане для нанесения ударов по противникам Асада, нет ничего удивительного. Тегеран в этом нуждался для срыва ожидаемого контрнаступления сирийской оппозиции в битве за сирийский Сталинград – Алеппо, где на передовой линии в рядах сирийской армии воюют иранцы, а также союзные им вооруженные формирования ливанской Хезболлы и другие привлеченные Ираном к войне на стороне Асада шиитские силы. Разрешая России пользоваться Хамаданом, Иран исходил из собственных интересов в соответствии с текущими задачами поддержки сирийской армии.

 Так получилось, что дальнейшие военные замыслы в Сирии не противоречили российским планам в поддержке Асада, скорее, предоставляли для этого дополнительные боевые возможности. Сокращалась дальность полета, экономилось топливо для заправки бомбардировщиков, увеличивалась бомбовая нагрузка, в итоге повысилась эффективность авиаударов.

 Немногие иранские политики, позволившие себе публично высказаться в отношении российского использования аэродрома Шахид Ноже, говорили именно об этом: о дозаправке.  В российской экспертной среде пожелали увидеть в Хамадане дипломатический прорыв на высшем уровне, чтобы окончательно привязать Тегеран к Москве. Оценки отдельных аналитиков зашкаливали на отметке необратимости российско-иранского военного союза с явным прицелом на вытеснение США из региона. Поэтому их разочарование скорым отлетом из Хамадана самолетов российских ВКС понятно, только зачем при этом обвинять иранское руководство  в предательстве?

 К примеру, официальный представитель МИД России Мария Захарова не стала комментировать растиражированные в российских СМИ в сомнительном переводе слова бригадного генерала Дехкана, который, якобы, упрекнул Москву в одностороннем разглашении данных об использовании авиабазы в Хамадане. По ее словам, Россия принимает во внимание только официальные заявления иранской стороны.  Представитель МИД России посоветовала исходить в оценках подобных высказываний «из того, является ли это заявление официальным и отражающим общую точку зрения страны». С этого нужно начинать, отметила Захарова.

 С другой стороны, глава комитета Госдумы по обороне Владимир Комоедов говорит о том, что Россия и Иран «просто обречены на взаимовыгодное сотрудничество». На наш взгляд,  все не так однозначно. На одном сирийском взаимодействии выстраивать свои отношения с Исламской Республикой Кремлю непозволительно. Тем более что после отмены санкций иранская внешняя политика проходит сегодня серьезный этап своей трансформации без оглядки на Москву.

Разыграть с США иранскую карту у Москвы, вряд ли, получится

 На состоявшейся 24 августа встрече с правительством аятолла Хаменеи отметил, что иранской дипломатии сегодня не следует сосредотачиваться лишь на проблемах выполнения отдельными странами условий ядерного соглашения с Ираном.  Правительству не стоит доверять обещаниям «любой американской администрации», и брать на себя конкретные обязательства в обмен на обещания США, рекомендовал глава ИРИ.

 Во внешней политике Хаменеи рекомендует правительству расширять географию сотрудничества с зарубежными странами. Дипломатические ресурсы правительства Ирана должны распределяться равномерно по всем регионам, включая Африку, Азию и Латинскую Америку, с целью более широкого развития отношений с международным сообществом, заявил лидер Ирана. Естественно, что этот курс ни сколько не противоречит иранским установкам на борьбу за сохранение своих лидирующих позиций на Ближнем Востоке. Правда, взгляды отдельных иранских политиков на пути достижения этой цели совпадают далеко не во всем.

 Умеренные иранские лидеры, включая президента Хасана Роухани, утверждают, что Иран не должен иметь никаких «постоянных врагов». Они заверяют, что прагматичная внешняя политика после отмены санкций должна стать «началом для создания атмосферы дружбы и сотрудничества с различными странами». Такой курс пользуется значительной поддержкой в иранском обществе, ожидающем большей интеграции с международным сообществом. Речь не идет о принципиальных внутренних реформах или отказе от идеологических основ внешней политики. Скорее, Роухани и его сторонники выступают за смягчение иранских политических инструментов во внешней политике, делая упор на традиционную дипломатию и поступательное продвижение  интересов Ирана с акцентом на развитие дружественных двусторонних связей со всеми странами региона.

 Тем не менее, эта линия не стала доминирующей в руководстве ИРИ. Вооруженные силы страны, главным образом, находящийся в прямом подчинении духовного лидера Ирана аятоллы Хаменеи Корпус стражей исламской революции остается ключевым элементом внешней политики в отношении некоторых стран Ближнего Востока, в частности, в Ираке, Сирии, Ливане, Бахрейне и Йемене.

 Иранская активность в этих государствах региона часто становится ошибочным аргументом российских дипломатов в пользу того, что внешняя политика Ирана всецело сосредоточена на регионе Ближнего Востока. И еще дает им повод полагать, что для дружбы с Тегераном Москве достаточно подпитывать его антиамериканские настроения. В таком подходе кроется опасность потерять Иран в качестве надежного российского партнера. По меньшей мере, для иранского руководства российское посредничество в отношениях с Вашингтоном не нужно.

Более того, обсуждение иранской темы в российско-американских переговорах по Сирии Тегеран раздражает и, что стало понятно на примере Хамадана, вызывает опасения. Иран не хотел бы допустить, чтобы сирийская проблема решалась двумя сверхдержавами у него за спиной. Регулярными телефонными разговорами министров иностранных дел России и Ирана снять это недоверие у иранских силовиков не получается, нужны более убедительные шаги.

К примеру, с Турцией российская дипломатия додумалась до создания совместных рабочих групп по взаимодействию на сирийском направлении, а с Ираном ничего подобного не предпринято. Сотрудничество строится на территории Сирии через командование сирийской армии. По отдельным вопросам Москва и Тегеран договариваются напрямую, но подобный формат отличается ситуативностью и вовсе не указывает на союзнический характер отношений. Не случайно, иранские политики говорят о стратегическом сотрудничестве с Россией лишь в борьбе с международным терроризмом, подразумевая Сирию, не указывая на это открыто. Других примеров партнерства на стратегическом уровне в двустороннем сотрудничестве, как представляется, найти сегодня сложно. Наверное, и поэтому, в США не верят в союз России и Ирана, считая его в целом ситуативным.

 Как уйти от ситуативности в отношениях с Ираном

 Исследовательская служба конгресса США 24 августа 2016 года опубликовала доклад, предназначенный для специальных комитетов, о внешней политике Ирана. В документе утверждается, что ориентация Ирана на Россию ситуативная. В ряду основных факторов, сближающих Москву и Тегеран, указываются: увеличение угроз со стороны терроризма, экономические интересы, наличие нестабильности в Афганистане, возможность сотрудничества в Центральной Азии и сирийский кризис. При этом акцент делается на том, что «краткосрочный союз между Москвой и Тегераном может нанести долгосрочный ущерб интересам Соединенных Штатов». Другими словами в незыблемость российско-иранского военного альянса автор этого доклада  эксперт по Ближнему Востоку Кеннет Кацман не верит.

То, что Исламская Республика во многом мешает США, не вызывает сомнений, однако иранское противостояние американской стратегии на Ближнем Востоке никогда не опиралось на союз с Москвой. Иранцы самодостаточны в формировании своей внешней политики, с первых же дней Исламской революции 1979 года Тегеран отказался от одностороннего ориентирования и на Запад и на Восток. Было бы ошибочным полагать, что сегодняшнее руководство ИРИ добровольно отходит от этого курса.

 Сближению с Россией у Ирана в то время не оказалось альтернативы на стратегически приоритетных направлениях развития страны: ядерная энергетика и  перевооружение армии и КСИР. В военно-техническом сотрудничестве с ИРИ у российского ВПК конкурентов не было. Китай, политически способный сотрудничать с Тегераном в сфере поставок вооружений, сам является импортером современной российской боевой техники, а закупать устаревшие образцы оружия китайского производства Иран не стал. Иранцы ориентированы на все самое современное и продвинутое.

 Не случайно, в торгово-экономических отношениях с зарубежными странами иранский бизнес, потеряв возможности сотрудничества с американскими предпринимателями, склоняется в пользу Западной Европы, предпочитая европейские технологии и оборудование. Здесь шансов у российских предприятий закрепиться на иранском рынке технологий и оборудования немного. Остаются те проекты, которые финансируются государством из бюджета. Россия будет расширять мощности АЭС в Бушере, электрифицировать иранские железные дороги, строить ТЭЦ на побережье Персидского залива, и, конечно же, поставлять вооружение. Однако и в военно-техническом сотрудничестве с Ираном не все так просто, как было прежде.

 Решение вопроса с поставками С-300 позволили России вернуть в Иране статус надежного партнера по ВТС. В настоящее время Тегеран передал Москве список военной техники и вооружений, которые иранские военные хотели бы приобрести. Речь идет о пакете контрактов на сумму не менее 8 млрд. долларов.

 При этом Иран достаточно недвусмысленно дал понять, что предлагает России новый уровень военно-технического сотрудничества - совместные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, которые до этого Россия вела, к примеру с Индией и Китаем. Да, иранцы не заинтересованы лишь в закупках оружия, они хотели бы участвовать в его производстве, совершенствуя свой оборонно-промышленный комплекс. Обязательным условием сделки должна быть передача технологий производства. Более того, иранцы ведут речь о современных образцах техники и вооружения. Недавно иранские власти запретили сухопутным силам страны приобретать военную технику без передачи Тегерану технологии ее производства. Готова ли к такому формату сотрудничества российская сторона?

 В целом, в отношениях с Ираном, видимо, нужно уходить от излишней политизированности. Декларируемые обеими сторонами  «идеальные отношения», измеряемые восемью встречами президентов Путина и Роухани за последние два года, не лишены разногласий.

 Как Кремль мог допустить, чтобы среднеазиатские партнеры Москвы на саммите ШОС в июне  этого года отказали Тегерану в начале процедуры вступления в Организацию на правах полноценного члена? Срывается не столько иранский, сколько российский замысел создания континентального Евразийского партнёрства с участием Евразийского экономического союза (ЕАЭС), СНГ, Китая, Индии, Пакистана и Ирана. Иранцы обиделись, теперь дальнейшее развитие событий будет зависеть не только от позиции стран-членов ШОС, но и от желания самих иранцев присоединиться к создаваемому объединению. Для руководства Ирана этот вопрос не столь очевиден, как представляется со стороны. Есть политики, которые советуют не спешить со вступлением в ШОС, до выяснения исчерпывающих объяснений от правительства Роухани о преимуществах присоединения к Организации.

 Трудно продвигаются переговоры с Тегераном по вопросу заключения временного соглашения, ведущего к образованию зоны свободной торговли между странами-членами Евразийского экономического союза и Ираном. Целью заключения соглашения о зоне свободной торговли является открытие доступа широкой номенклатуры товаров на рынок Ирана, стимулирование взаимной торговли и увеличение товарооборота. Однако иранская сторона с этим пока особо не торопится, частный сектор экономики Ирана не видит пока четких перспектив и выгод подобного сотрудничества.

 Упрекать в этом независимый от государства иранский бизнес было бы нелогичным. Тем более что в Иране сегодня не политика, а экономика выходит на первый план. Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф заявил, что основной задачей иранского дипломатического корпуса после ядерной сделки является активизация национальной экономики. По его словам, визиты зарубежных правительственных делегаций в Иран в эпоху после заключения СВПД также в основном направлены на содействие развитию  экономики страны.

Похоже, что в США эту новую тенденцию в деятельности руководства ИРИ уже поняли. Белый дом как-то поубавил тональность антииранской риторики, не отказываясь от блокирующих иранскую экономику действий. Ожидаемого бума в развитии Ирана после снятия санкций не произошло. Несмотря на их отмену,  американская администрация упорно следует курсу на сохранение торгово-экономической изоляции Ирана, не допуская на иранский рынок страны Евросоюза. Америка открыто терроризирует европейцев, желающих наладить бизнес с Ираном. В результате крупные европейские банки и инвесторы на иранском рынке так и не появились.

От России в Иране хотели бы видеть исполнения обещаний о гарантиях выполнения СВПД. Иран обсудил свои претензии к «шестерке» с представителем МИД РФ Сергеем Рябковым, который посетил Тегеран для обсуждения выполнения соглашения Ирана и «шестерки»  по иранской ядерной программе. «Констатирована важность сохранения устойчивости в процессе выполнения СВПД на долгосрочную перспективу, - подчеркнул  Сергей Рябков - Залогом этого является строгое соблюдение всеми участниками СВПД их обязательств». Все верно, но США свои обязательства не выполняют, а Россия в этом помочь Ирану не в состоянии, по крайней мере, о попытках «надавить» на Вашингтон со стороны Москвы ничего не слышно.

*******

В сегодняшнем Иране приоритетом избрана экономика, иранская дипломатия, как заявил министр иностранных дел Джавад Зариф,  переориентируется на международное обеспечение потребностей государства в торгово-экономическом сотрудничестве за рубежом. Не Сирией единой будет жить ИРИ, в Тегеране отдадут предпочтение экономической выгоде от сотрудничества с иностранными государствами. Похоже, этот курс станет в ближайшие годы определяющим, в руководстве Ираном станет меньше политики, больше экономического прагматизма. Что сможет предложить российская сторона в новых условиях своим иранским партнерам, кроме деклараций о стратегическом сотрудничестве? Ведь, рано или поздно сирийская кампания Кремля закончится.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Иран – не Сирия, за союз с Тегераном Москве придется побороться


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.