Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Как погиб Виктор Цой

  • Как погиб Виктор Цой
  • Смотрите также:

15 августа 1990 года не стало Виктора Цоя. Про его гибель в автокатастрофе написано много. Но наиболее полными и правдивыми, как мне кажется, были две статьи написанные Олегом Беликовым, сделанные на основе поездки журналиста на место трагедии в ноябре 1990 года. Одна была опубликована в газете Живой звук, вторая в журнале Rolling Stone.

Вот эти статьи

Rolling Stone Кина не будет

Мысль поехать на место гибели Цоя возникла не у меня. Одна из столичных знакомых, некто Светка, сказала мне: Мы собираемся на ноябрьских махнуть автостопом в Тукумс, на место, где Цой разбился. Поедешь с нами?. Идея эта настолько плотно засела в моей голове, что я собрал все имеющиеся наличные деньги — около 300 рублей, купил 2 блока сигарет Опал и потопал в редакцию местной газеты Знамя Октября. Изложив Галине Ивановне, главному редактору, предложение послать меня в командировку для расследования причин гибели Виктора Цоя, я на самом деле абсолютно не представлял, как же я буду проводить это расследование. И поэтому я попросил выдать мне какой-нибудь официальный документ. Верительную грамоту.
Бумагу мы тебе, конечно, дадим, но денег - нет!, — сказала Галина Ивановна. Я на свои поеду!, — ответил я, и мы стали думать на какую такую деревню дедушке ее адресовать. Самым умным показалось решение выбрать в качестве адресата прокурора Тукумского района (раз есть район, значит, должен быть и прокурор, а он уж завсегда главней милиции будет). В бумаге говорилось, что корреспондент такой-то направляется для сбора материала о последних днях жизни Виктора Цоя. Просьба оказать ему всяческое содействие.

Запихнув в сумку фотоаппарат, вспышку, с десяток фотопленок и консервы, я вскоре уже стоял перед Светкой и двумя ее подругами, тоже решившимися повидать место. Выйдя из метро, мы побрели к трассе. На Ригу. Я весьма мало верил, что такой-то шофер-дальнобойщик за каким-то лешим посадит такую ораву к себе в кабину и покатит ее за так аж до Риги. Поэтому, решительно оставив девчонок в пятнадцати метрах от поста ГАИ, вынув свою охранную грамоту и редакционное удостоверение, я зашел на пост. Милиционер, внимательно пробежав глазами по бумагам и увидев грозное слово прокурор, сказал: Ну, подождать немного придется, пока нужную машину поймаем. А эти что, тоже с вами?, — кивнул он в сторону девчонок. Да, тоже корреспондентки!, — ответил я как можно беспечнее.
Нужная машина нашлась с четвертого раза. Это, возьми корреспондентов в сторону Риги, — сказал гаишник водителю. Этих?, — шофер недоверчиво покосился на нас. Ага, документы в порядке, я проверял. Ну, пусть садятся, — обреченно ответил тот. В кабине мы тут же извлекаем из сумки магнитофон Электроника-302 и включаем Цоя. Где-то на полпути водитель высаживает нас и отправляется спать на какую-то, знакомую только ему, стоянку дальнобойщиков. Мы, бодрясь, плетемся по шоссе. В довершении ко всему идет не совсем уместный снег. Холодно. Редкие машины не останавливаются или едут не туда.
Лишь с восходом солнца нам удается вписаться в новенький Уазик, который довозит нас до самого Тукумса. Оставляю девчонок на железнодорожной станции и отправляюсь в поисках прокуратуры. Прокурор Янис Салонс, человек с добрыми глазами, внимательно изучает мои бумаги. Они ему явно нравятся. Он берет большую толстую книгу, похожую на амбарную, и начинает листать. В этой книге записаны аварии. Запись занимает одну строчку: марка машины, госномер, ФИО владельца. Нужная запись находится, когда назад пролистано листов десять исписанной бумаги. Похоже, что аварии случаются тут почти каждый час.


Я смотрю, машина зарегистрирована на Марьяну. Дело вела следователь Эрика Казимировна Ашман. Прокурор снимает телефонную трубку, крутит диск. Эрика Казимировна? Сейчас к вам подойдет журналист из Москвы, ознакомьте его, пожалуйста, с делом номер 480. Я спрашиваю: А разве Вы сегодня работаете, ведь праздник — 7 ноября?. Ну, это у вас там, в Москве, праздник, а у нас никакого праздника нет. Мы ваши
советские праздники не признаем. Эрика Казимировна сначала встречает меня в штыки. Звонок из прокуратуры на нее, видимо, не подействовал.
Я вообще не имею права показывать вам материалы из этого дела, оно еще не закрыто, и, к тому же, ваши коллеги уже понаписали в газетах то, чего не было, а мне потом попало за то, что я будто бы показывала им материалы. Нет, сюда никто не приезжал, вы - первый, один только звонил по телефону из МК, я ему прочитала некоторые выдержки, а он потом все перепутал. Написали, что Цой не был пьяным по результатам экспертизы активных клеток головного мозга, а у нас такой экспертизы вообще нет, у нас городок маленький, это может только в Риге такую экспертизу делают, и то я не знаю. Делали только анализ крови на алкоголь, его там не было, и все. Почему не повезли в Ригу? Так никто не знал, просто сказали, что молодой парень разбился. Вот я вам дам ознакомиться с материалами дела, а вы потом понапишите, а мне опять попадет!.

Чувствую, что сейчас мне скажут До свидания, и с жаром начинаю объяснять, что именно поэтому я здесь, чтобы узнать все из первых рук и не допустить никаких неточностей. И что в журналистике встречаются разные люди, как, в общем, и в других профессиях. И у вас тоже, наверное, такие есть!. Последний аргумент действует, и дело № 480 ложится передо мной на столе. Листаю, листаю, листаю. Эрика Казимировна: Это? Это о возбуждении уголовного дела в отношении Цоя Виктора Робертовича. Как за что? Как виновника аварии. А вот постановление о прекращении дела за смертью обвиняемого. Ну да, если бы не погиб, то был бы суд, а вы как думаете, это для вас он певец, а для нас просто правонарушитель. Нет, ну не посадили бы, наверное, но оштрафовали бы точно. А что вы хотели, автопредприятию ущерб нанесен — Икарус только из ремонта шел, и опять месяца на два встал, а это деньги! Он же не ездил, пассажиров не возил, у предприятия убытков на несколько тысяч, наверное!

Начинаю выписывать все самое интересное. Через несколько минут понимаю, что многостраничный том может отнять у меня пару дней жизни. Прошу разрешения переснять некоторые страницы. Что вы, я вам и дело-то не должна была показывать. Потом сдается: Ну ладно, только никому не говорите, а то дело еще не закрыто. Быстро вынимаю фотоаппарат и начинаю снимать одну страницу за другой. Водитель Москвича – 2141 темно-синего цвета (госномер Я6832МН) Цой Виктор Робертович на 35-ом километре шоссе Слока-Талсы не справился с управлением и съехал на обочину шоссе, проехав по ней 250 метров. Затем его автомобиль ударился об оградный столбик моста через реку Тейтопе. От удара Москвич выкинуло на встречную полосу, по которой двигался автобус Икарус-250 (госномер 0518ВРН, водитель Янис Карлович Фибикс), автотранспортного предприятия № 29 г. Тукумс. Время столкновения — 11 часов 28 минут. Погода: +28. Видимость — ясная.



Эрика Казимировна объясняет мне, как найти квартирную хозяйку Бироту Луге, у которой снимал комнату Цой: Вы на машине? Записывайте: поселок Плиеньцемс, дом Зелтини. А там нет нумерации домов, просто скажите таксисту Дом Зилтини, он найдет. Или вам покажут местные, спросите, там все знают. Прощаясь, фотографирую хозяйку кабинета. Да меня-то зачем, не надо!, — вдруг смущается она.

Девчонки ждут на железнодорожном вокзале, возле которого стоят несколько свободных такси. Знакомимся с водителем. Янис. Фамилия? А зачем Вам? А-а-а, журналисты. Из Москвы?! О Цое материал?! Мелдерис - моя фамилия. Место аварии знаю где. А возил туда уже ваших — поклонников этих. Вам много ездить-то? Куда?. Девчонки тут же включают кассету с Цоем. Шофер не возражает и даже разрешает курить в салоне. Машина мчится в направлении поселка Плиньцемс. Минут через 20 мы уже въезжаем в поселок. Янис, высунувшись из окошка, спрашивает по-латышски у прохожего про Зелини.



Тот машет рукой по направлению движения машины, поясняя про отделку из желтого песчаника. Отсюда и название. Подъезжаем. На солнце дом действительно отливает золотом. У калитки почтовый ящик с надписью Zeltini. Вхожу во двор. Дверь в дом закрыта. Обхожу дом вокруг. Еще одна дверь. Тоже закрыта. Заинтересовавшиеся мной соседи объясняют, что Бироте - на работе, на рыбоперерабатывающей фабрике. Сажусь, едем. На краю поселка длинное одноэтажное здание. Перед ним — ворота с распахнутыми дверями, в которые мы и заезжаем. Вхожу и иду искать начальника. Найдя, объясняю, что нужна его работница Бироте Луге, для чего мы фактически из Москвы и приперлись.

Он сочувственно кивает и проводит меня в цех прямо к рабочему месту Бироте. Она перебирает свежую рыбу. Вот журналисты к тебе из Москвы приехали. Можешь идти домой, — говорит начальник. Та быстро и как-то стыдливо вытирает руки, снимает фартук, и мы выходим на улицу. В машину Бироте сесть категорически отказывается, уверяя, что дойдет и так. Мы ждем ее у калитки. В доме несколько комнат. Мы садимся в гостиной. Хозяйка плохо говорит по-русски, и нас здорово выручает таксист Янис, вызвавшийся быть переводчиком.

Виктора я узнала через его подругу Наталью. Она сюда уже десять лет каждое лето приезжает, еще со своим первым мужем. А последние три года с Виктором. Иногда они Витиного сына с собой брали Сашу. Обычно на три месяца приезжали — с июня по сентябрь. Отдыхали как? Ну, в лес ходили за грибами, всем семейством. В бадминтон играли. На скейте катались. На рыбалку он еще частенько ездил, Сашку часто с собой брал. Нет, рыбы не много привозил, он не рыбак был. Говорил, для удовольствия ловит. И что в шумной Москве так хорошо не отдохнешь, каждый раз повторял. Море очень любил, вон оно - за домом, за соснами - уже берег. Часто с Натальей туда ходили, купались. Ел что? Да ничего особенного, что было. Да, помидоры очень любил!

Да я с ним особо и не общалась. Только когда он спрашивал, что где взять можно. Вино хорошее всегда в подарок привозил. А сам почти не пил, за весь вечер может только рюмочку-другую, и то, по настроению. В тот день, накануне, он вообще к вину не притрагивался. А за столом что-то засиделись, заговорились, и легли уже поздно. Утром, часов в пять он собрался на рыбалку, хотел Сашку взять с собой, да тот умаялся, он и пожалел его будить. Один уехал… Москвич свой очень любил, очень он ему нравился, он же его только три месяца назад купил. Спрашиваю о том, какую музыку он слушал последнее время. Даже не знаю. Я в ней не разбираюсь, крутилось у него что-то на магнитофоне в его комнате. Иногда сам на гитаре что-то наигрывал, напевал. Нет, фотографий его у меня нет. Вы? Мне подарите? Спасибо. А он что, известным музыкантом был?

Как это произошло...

Прощаемся с Биротой и едем на место аварии. Это у хутора Таутопнике, там всего один дом и есть, — говорит Янис. Минут пятнадцать отсюда, если на машине. Едем. Наконец шоссе резко сворачивает влево. Сразу за поворотом - мост через реку Тайтопу. На мосту уже висят самодельные плакаты и постеры с изображением Цоя, всякие ленточки и фенечки. В центре у ограждения стоит трехлитровая банка с цветами. Вокруг тоже цветы, прямо на асфальте. Запасливая Светка извлекает бутылку вина. Я открываю ее, и мы по очереди делаем по глотку. Прошу Яниса посигналить. Он понимающе кивает и несколько раз длинно давит на клаксон.



У Наташки и Женьки начинают подозрительно блестеть глаза. Допиваем бутылку, и я отправляюсь к одинокому дому. На мой голос выходит хозяйка. Это Антонина Ивановна Урбане. Она рассказывает: Я ехала следом за этим Икарусом, тоже на автобусе. Меня водитель согласился подвезти до дома. Он все время впереди нас был. Он пустой ехал, только из ремонта. Только на несколько секунд за поворотом скрылся. Подъезжаем, а там уже все — Икарус передними колесами в речке стоит, и машина легковая, вся искореженная, посреди дороги. Водитель Икаруса еще даже не успел из-за руля вылезти — в шоке был. Ну я послала своего внука Колю Звонникова, он на лето погостить приезжает, cкорую и милицию вызвать. Первая скорая приехала, потом милиция. Врачи того парня из машины доставали, его там зажало. Это без двадцати двенадцать было.

С правой стороны моста видны выбитые Икарусом из оградительных ограждений куски бетона, висящие на арматуре. В речке — следы от колес автобуса. С другой стороны моста тоже есть выщербленный сбоку столбик, — тот, в который врезался Москвич. Посередине дороги - здоровая кривая царапина длинной метра три — смявшись от страшного удара, ее прочертил кардан Цоевской машины. Мы садимся в такси. Теперь куда?, - спрашивает Янис. Хорошо бы тот автобус найти. Это автопредприятие №29. знаете где?, — говорю я.

Я же там работаю, а автобус этот у нас в парке стоит, он, по-моему, еще на линию и не выходил!. Едем посреди коридора корабельных сосен. Затем слева начинают мелькать озера. На каком-то одном из них и закидывал Цой свои удочки. Во дворе автопарка мы подъезжаем к тому самому Икарусу. Водителя нет, ушел на обед, и когда придет не известно. Я фотографирую автобус и возвращаюсь в машину. Хорошо бы саму машину Цоя найти!, — говорю я. А чего ее искать, она у нашего начальника в боксе стоит, он ее оттуда и забирал!. Едем к начальнику.



Конопиев Сергей Алексеевич, узнав о цели визита, расплылся в хитрой улыбке: Надо же, ото всех прячу, никому не говорю, а вы как-то узнали. Вы первый, кто меня нашел. Я ее в свой бокс поставил, и то узнали! Ладно, пойдем - покажу. Машины никто не касался. Там я только удочки забрал, вот они у меня в кабинете стоят, и несколько рыбешек в багажнике было, я их выкинул, все равно испортятся. Сфотографировать машину? Это я не знаю, это надо у родных разрешения спрашивать!, — говорит он и звонит в Ленинград - Марьяне. Ее нет дома. Родители Цоя, Валентина Васильевна и Роберт Максимович, явно удивлены звонком из Тукумса с просьбой о фотосъемке машины. Машина оформлена на Марьяну, Виктор водил по доверенности, Марьяне и решать, а мы здесь решать не можем.

Начальник автопредприятия №29 Конопиев Сергей Алексеевич открывает гараж, в котором стоит разбитый Москвич Виктора Цоя. Подходят девчонки. Как говорят автомеханики, машина восстановлению не подлежит. Перед автомобиля похож на гармошку: крышка капота сложилась вдвое, так же вздыбилась и крыша. Передние кресла вдавились в заднее сиденье. Внутри салона мы замечаем прядь длинных черных волос. Восприимчивая Женька, увидев их, тут же начинает рыдать. Ника, зная о запрете снимать, толкает меня локтем и заговорщическим шепотом говорит: вон он отвернулся и не смотрит — снимай давай! Я отвечаю, что я так не смогу.

Сергей Алексеевич открывает багажник. Сзади машина совершенно целая, удар был лобовой. В багажнике валяется потертый рюкзак (видимо для рыбы) и лежит несколько свернутых афиш с праздника МК в Лужниках. На них - анонс гала-концерта Звуковой дорожки и в центре крупно написано - группа Кино. Машина темно-синего цвета (а не белого, как писали некоторые московские издания), и мотор у нее на месте. Мы выходим из бокса. Настроение у всех подавленное

А вот, кстати, автобус, который гроб в Ленинград возил, — говорит Сергей Алексеевич, и указывает на желтый ПАЗ-672 с номерным знаком 2115 ЛТР. Его фотографировать можно, только номер не пишите. А то поклонники в Москве встретят, стекла еще камнями побьют. Как за что? Все-таки гроб привез. Нет, я тоже считаю, что автобус здесь ни при чем, а вдруг? А вел автобус водитель Гузанов Владимир, он его прямо из Тукумского морга до самого Богословского кладбища и привез. Забирали гроб Наташа, она здесь была, потом Марьяна приехала, и, по-моему, Айзеншпис тоже приехал.
Мы водителю командировочные на два дня выписали. Ведь никто же везти не хотел, все отказывались. Ну, во-первых, дорога длинная до Ленинграда, да и быстро не погонишь — гроб ведь. А Володя залетел перед этим с пьянкой, вот его в наказание и отправили. Прощаясь, Копиев дает мне свою визитку с просьбой прислать материал, когда выйдет. Едем обратно к вокзалу. Начинает темнеть. Проезжая мимо места аварии, Янис уже без нашей просьбы дает длинный гудок.
Просим остановить у какого-нибудь магазина, купить сигарет и конфет. В магазине полно и того и другого, но строгая продавщица спрашивает у меня визитную карточку покупателя. Ни с чем выхожу из магазина. Видя мое расстроенное лицо, Янис спрашивает, в чем дело. Объясняю, что хотел купить пару коробок конфет, но не продают. Подожди, вон шофер знакомый разгружается, давай 25 рублей. Я даю, и через минуту он возвращается с двумя коробками конфет. Наконец мы доехали до вокзала. На счетчике 23 рубля с копейками. Девчонки ноют, что у них денег совсем мало осталось. Я вынимаю двадцатипятирублевку и говорю, что сдачи не надо, а пусть он лучше погудит еще, когда будет проезжать место гибели Цоя. Он обещает




Живой звук Смерть Цоя: такая, какая она есть на самом деле

Вступление

В этом году Виктору Цою исполнилось бы 35 лет. Дата круглая, но не дожил. Скоро наступит 15 августа, день, в который начнётся новый, уже восьмой по счёту год жизни без Цоя. Многие почитатели КИНО до сих пор уверены, что гибель их кумира не была случайной. В те дни некоторые средства массовой информации старались внушить публике мысль, что смерть очень долго ждала музыканта и просто выбирала подходящий случай для нападения.

Часть КИНОманов до сих пор считает, что Цой жив. Самые преданные Витины фанаты пытались проводить собственные расследования происшествия, из-за чего вокруг простой аварии возникло такое количество слухов, мифов и легенд, что в самый раз выпускать толстенную книгу, посвящённую гибели артиста. В редакцию газеты Живой звук журналист Олег Беликов принёс уникальные материалы, посвящённые той катастрофе, в том числе интервью с Витиной матерью Валентиной Васильевной Цой, датированное февралём 1991 года и никогда ранее не публиковавшееся. Поскольку в достоверности фактической информации сомневаться не приходится, мы решили опубликовать самую правдивую версию трагедии. И наконец-таки поставить точку в этой истории.­­

Каникулы

Одной из статей дохода латвийки Бирты Луге, работавшей на рыбоперерабатывающем комбинате, был её дом, прозванный соседями по рыбацкому посёлку Плиеньцемс (что под Ригой) “Зелтини”, если по русски то Золотой

С Натальей Разлоговой Бирта познакомилась давно — ещё тогда, когда та находилась в первом браке. Так что когда однажды Разлогова прибыла в Плиеньцемс с молчаливым темноволосым парнем по имени Виктор Цой, г-жа Луге просто приняла к сведению изменения в личной жизни своей постоянной клиентки. О том, что он музыкант, да ещё известный, Бирта узнала только потом.

Валентина Васильевна Цой: Я знаю, что такое автокатастрофа, знаю, что он погиб. Я не могу не верить Наташиному рассказу. Я биолог по образованию, и поэтому тот акт является для меня неоспоримым аргументом. Помню, правда, что после того, как в первый раз попыталась его прочитать, я месяца два к нему подойти не могла. Вообще-то нужно быть готовой к чтению бумаг с описанием травм твоего ребёнка. То есть к физиологическим и анатомическим подробностям чьей бы то ни было смерти я готова, но другое дело, когда это написано про моего сына! Однако от этого никуда не деться! Жизнь и смерть — они всегда стоят рядом. Я не собираюсь специально интересоваться обстоятельствами его смерти, из того акта я поняла, что у него в груди была жуткая дыра, и он умер мгновенно. Но ребята с Богословского кладбища постоянно меня мучают предположениями, что якобы он не мёртв. Для матери это очень тяжело.

Наташа приезжала вместе с Виктором и его сыном Сашей каждый год на всё лето — с июня по сентябрь. В подарок хозяйке глава семьи всегда привозил бутылочку хорошего вина, которую выпивали тут же за встречу. По словам Бирты, Витя всегда говорил, что нигде ему так хорошо не отдыхается, как в Зелтини. И не удивительно — за домом, сделанным из желтого песчаника, шёл небольшой ряд сосен, а прямо за ними уже проглядывали волны залива. И было необыкновенно тихо.

Виктор и Наташа очень ценили покой, который излучал рыбацкий посёлок. Всей семьёй они любили ходить за грибами, играли в бадминтон, катались на скейтборде и, конечно же, рыбачили. Трудно было поверить, что Витя — один из этих, волосатых, которые всё время что-то орут в микрофон по телевизору. Уж слишком сильно парень не соответствовал расхожим представлениям о рок-музыке — хоть он и привозил с собой гитару и магнитофон, но песен истошным голосом не орал. Виктор частенько что-то наигрывал, но это происходило только в его комнате и очень тихо.

Валентина Васильевна Цой: Мы тут шли с кладбища, я вижу кругом надписи Витя жив. И я говорю: Роберт, ну как можно поверить, что твоего Вити нет?! А недавно раздался телефонный звонок. Поднимаю трубку и слышу Мама! Я, единственное, что могла в ответ Ах, что?! Но не Витькин голос, видимо перепутали. И повесили трубку. Меня после этого крутило весь вечер. А дальше — ещё страшнее. Я очень люблю тех ребят, что живут на Богословском. Через их судьбу прошёл Витя, и моё горе — это их горе. И они пытаются доказать мне, что Витя жив. Говорят: Валентина Васильевна, вы знаете, есть такая примета, что животные обходят стороной места, где зарыты покойники. Их никогда не увидишь на могиле. Я отвечаю: При мне вороны прилетали, они ведь не боятся ничего. Сначала сели на зонт, а потом ещё ближе к могиле подлетели. А они: Ещё белочка на его могилу садилась… И, представляете, эти дети, что всегда там, рядом с Витей, тоже начинают сомневаться. Один мальчик с Богословского, Стас, мне рассказывал: Знаете, ночью на могиле бывает какое-то свечение, что-то совершенно неземное вверх поднимается… В общем, есть в них вера в Витину сверхъестественную силу

Сашка — сын Виктора и Марьяны Цой (первой жены музыканта) — очень любил ездить с отцом на рыбалку. Мужики обычно возвращались домой уставшие, но счастливые, даже несмотря на то, что рыбы, как правило, было немного. Судя по всему, им просто нравился сам процесс: сначала — сборы на рыбалку, упаковка снаряжения, погрузка его в машину, затем — езда по ночной дороге и долгое бдение у реки.

Валентина Васильевна Цой: Был такой момент, когда я хотела уйти. У меня скопилось большое количество тетрадей Витиных фанатов со стихами-посвящениями. Там море стихов, и они такие… убийственные! И тогда, в тот период, уйти к нему было довольно легко, понимаете? Затем я всё ревела, сидела на таблетках… Я колебалась, но постоянно себя уговаривала, что мне есть для кого жить: во-первых, непонятно, что дальше будет с Сашей, поскольку Марьяна создаёт новую семью; во-вторых, Ирина Николаевна, Марьянина мама — нуждающийся в помощи человек. Кроме того, у меня есть сестра, которая в какой-то степени слаба — мать умерла, отец умер, и осталась я у неё одна. Короче говоря, я решила, что мне есть для кого жить! Надо жить! Я даже обязана жить! Ведь и Роберту я нужна, и сыну его Лёне…

- У Роберта есть сын?

- Да, Лёня, очень хороший мальчик. Роберт ведь нас бросил, женился на другой, а потом опять вернулся. Сейчас его сыну уже 17 лет, но до 14 парень даже не знал, что у него есть брат Витя. Его мать сразу дала ребёнку свою фамилию - Кузнецов, и не разрешала Роберту видеться с ним. Единственное о чём Лёня знал, - это то, что у его отца фамилия Цой. Но в конце конов она разрешила Роберту позвонить Лёне, и они начали общаться — встречались, ездили на рыбалку, и сразу всё наладилось. Мальчишка всегда к нам тянулся, он понимал Витьку. Сейчас Лёня берёт нашу фамилию, он сам так решил. Видите, и ему тоже надо жить, и мы должны ему помочь.

Трагедия

В начале двенадцатого утра 15 августа уже начинало припекать солнце, +24. Витя возвращался домой с ночной рыбалки. В этот раз Сашка с ним не поехал, поскольку вечером заснул, не дождавшись отца. Прямая линия асфальта шоссе Слока — Талсы меж двух рядов корабельных сосен летела под колёса машины Цоя со скоростью 150 км/ч. В багажнике лежали пара удочек и улов — несколько рыбёшек. Навстречу ему ехал Икарус — 250 с номерным знаком 0518 BPH, за рулём которого сидел Янис Карлович Фибикс. Он перегонял из ремонта пустой автобус на свою родную автобазу № 29. Одиноко стоявший одноэтажный домик, прозванный в округе Тейтопнике, был впереди пути, как первого, так и второго.

Хозяйка Тейтопнике, Антонина Урбане, ехала следом за Икарусом на другом автобусе. Впереди едущий Икарус постоянно находился в поле её зрения и только на минуту скрылся из виду — при повороте за дом. Когда Урбане подъехала к дому, то увидела, что Икарус уже стоит в придорожном кювете, передними колёсами съехав с моста в маленькую речушку. Его шофёр всё ещё был в кабине. А посреди дороги стоял Москвич со смятым капотом, от сильного удара развернувшийся поперёк шоссе. Приборная панель машины въехала в передний ряд кресел, прижав водителя к сиденью. А крыша машины, деформировавшись, зажала его голову. Смявшийся карданный вал прочертил на шоссе глубокую царапину длиной около метра.

В Тукумсе дороги не то, что в России. Они хорошо заасфальтированы, так что большая скорость там не редкость. Отсюда частые аварии. Для местных жителей многочисленные инциденты стали привычным делом. И для следователя Тукумского ОВД Эрики Ашмане, которая вела дело № 480 об аварии на 35-м км шоссе Слока — Талсы, случившаяся катастрофа не была чем-то из ряда вон выходящим. Для того чтобы зафиксировать этот случай, понадобился всего один абзац официальной бумаги в овэдэшной документации. А за год в этом ОВД накапливаются десятки страниц с подобными записями. Антонина Урбане послала своего внука вызвать по телефону скорую. Часы показывали 11 часов 40 минут. Врач скорой, прибывший к месту аварии раньше гаишников, констатировал смерть Цоя Виктора Робертовича. Где-то в архивах Тукумского ОВД до сих пор хранится ходатайство о возбуждении уголовного дела на гражданина Цоя В. Р. как виновника аварии. Дело было прекращено за смертью обвиняемого

Заснул ли Цой за рулём или задумался — этого уже никто не узнает. Но точно установлено, что Москвич врезался в столбик ограждения моста, именно после этого автомобиль и выкинуло на встречную полосу под колёса Икаруса. А перед этим машина около 250 метров проехала по обочине дороги.

Задремал ли Витя? Съехал, задумавшись? Внезапная остановка сердца? Потеря сознания?

Валентина Васильевна Цой: Однажды Юра Каспарян мне сказал: Витя был великий маг, он управлял тысячами людей с помощью той силы, которой он обладал. Я не могу понять, как ему это удавалось. Должно быть, он был очень сильной натурой… И мне вспомнилось, как однажды Витька пришёл домой, и я ему говорю: Слушай, ты такой обыкновенный, чего люди по тебе с ума-то сходят? Он молчит в ответ. Ты мне скажи, как у тебя хоть дела? — Мама, мне очень — очень хорошо. — Вить, а трудно быть таким? —2Очень трудно.

Похороны

По сообщению ленинградской программы 600 секунд, в первые дни после гибели Виктора Цоя в Ленинграде на 30% подскочило число самоубийств. В основном это были молодые люди и девушки, ещё не достигшие 21 года.

Автобус с останками Виктора Цоя приехал из Тукумса к воротам Богословского кладбища (что в Санкт-Петербурге) в полдень. Но его поклонники прощались с Витей с самого утра. Сначала — в рок-клубе на Рубинштейна 13, затем — на Камчатке (в котельной, где Цой работал). Гражданской панихиды так и не было. Её заменило сооружение импровизационной выставки на кладбищенской стене. Всюду фотографии, рисунки, значки, плакаты, стихотворения-посвящения. В решётке здания — два склоненных Российских флага. И море людей с траурными лентами, магнитофонами и гитарами. Отовсюду музыка Цоя. Обитый тёмно-синей материей гроб опускается в могилу, устанавливается гранитная плита с надписью Цой Виктор Робертович. 1962 — 1990. Около — два больших портрета Цоя, венок с надписью: Певцу и гражданину Виктору Цою. С прискорбием. Корейское общество. После прощания у могилы — траурное шествие по Невскому проспекту. Впереди — портреты Цоя, их несут на руках. Склоненные флаги. Колонны людей сопровождает милиция. Движение медленно, как почётный эскорт. Шествие занимает одну сторону Невского. Едущие сзади машины осторожно объезжают шествующих. На дворцовой площади, под сводами арок, люди начинают скандировать Виктор жив!


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку Как погиб Виктор Цой


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.