Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Обречена ли экономика России на коллапс?

  • Обречена ли экономика России на коллапс?
  • Смотрите также:

— Россия изолирована, а ее экономика порвана в клочья, — сообщил Барак Обама в своем Обращении к нации 20 января 2015 года. В то время многие думали, что это так: российская валюта находилась в свободном плавании, а федеральный бюджет угасал и начинал активно полагаться на накопленные в предыдущие годы резервы. Именно поэтому многие эксперты предсказали крах российской экономики — экономический спад на 10 или более процентов, что сопоставимо с кризисом 2008–09 годов. Но несмотря на то, что экономика России погрузилась в кризис и падала на протяжении шести кварталов подряд, реальный масштаб экономических потрясений был значительно меньше. В 2015 году, падение ВВП составило 3,7 процентов. Большинство экспертов предвидят падение около 1 процента в 2016 году. Восстановление цен на нефть позволило рублю не только стабилизироваться, но укрепиться. 10-процентный спад частного потребления не привел к существенному росту социальной напряженности.

Краткосрочные прогнозы для российской экономики мрачны, и не предвидят быстрое посткризисное восстановление. В среднесрочной и долгосрочной перспективе, если конфликт на востоке Украины не будет разрешен мирным путем и не будут сняты западные санкции, экономическая ситуация может ухудшиться, но никакого обвала не произойдет. Примитивная структура российской экономики и прорыночно экономическая доктрина Путина предотвратят хаос, поэтому бедствия не смогут изменить вялый экономический рост.

Удивительная стабилизация экономики

Для многих самой большой прошлогодней тайной был относительно умеренный спад российской экономики. В начале 2015 года многие эксперты предсказывали неизбежное сокращение на 8–10 процентов, основывая свои прогнозы на падение рубля, импорта и ожидаемого падения инвестиций. Однако, ничего подобного не произошло. Почему? На это есть три причины.

Во-первых, российская экономика основывается на производстве и экспорте сырья и товаров. В отличие от 2008–09 годов мировая экономика не испытывает кризиса, а основные потребители российского сырья (Европа, Китай и Ближний Восток) продолжают расти, хотя и неравномерно. На этот раз на российское сырье не снижался спрос, в отличие от шести лет назад. Кроме того, на ключевой продукт российского экспорта — нефть и нефтепродукты, было зафиксировано незначительное увеличение, как в производстве, так и в экспорте. Стабильность российской сырьевой отрасли влечет за собой стабильность железнодорожных грузовых перевозок (более 70 процентов оборота сырья и товаров), а также объемы трубопроводного транспорта (которые с точки зрения влияния на ВВП равны обороту грузовым ЖД перевозкам).

Налогообложение российского нефтегазового сектора структурировано таким образом, что основная часть увеличения мировых цен на нефть идет в пользу бюджета. И, наоборот, снижение цен на нефть ухудшает финансовое положение нефтяных компаний, чем снижает доход федерального бюджета. Кроме того, все ориентированные на экспорт отрасли извлекают выгоду от девальвации рубля (затраты местного производства, выплачиваемые в рублях обесценились в валютном выражении) и от политики правительства о заморозке заработной платы в государственном секторе — требования рабочих поднять зарплаты резко утихли. Все это позволило сырьевому сектору поддержать производство и сохранить необходимые инвестиции.

Во-вторых, к 2015 году правительство России запустило программу газификации регионов для финансирования масштабных военных закупок и реинвестирования в оборонную промышленность, которые в основном принадлежат государству. Исходя из этого, производство продукции военного назначения в период между 2013–15 годами выросло на 15–20 процентов. Примерно такой же рост должен сохраниться и в 2016 году. Быстрый рост военной отрасли очевидно принес преимущества многим промышленным секторам и предотвратил снижение отрасли в целом.

В-третьих, благодаря реформам девяностых годов, экономика России стала рыночной, то есть, она может восстановить баланс с помощью свободно плавающего курса рубля. Поэтому российские власти не только не заморозили цены во время кризиса, но даже не обсуждали эту идею. В результате экономика смогла быстро адаптироваться к кризисным шокам, как ко внешним (снижение цен на нефть и 50-процентная девальвация рубля), так и ко внутренним (запрет на импорт продовольствия из западных стран). Тем не менее, ценой этой корректировки стало повышение инфляции до 17 процентов весной 2015 года, снижение на 10 процентов уровня частного потребления и сокращение импорта на 40 процентов.

Американские горки для рубля

Вторая главная прошлогодняя тайна — это быстрое восстановление рубля после падения в декабре 2014 года и впоследствии его относительная стабильность.

С одной стороны, начиная с 2012 года рубль был «нефтяной валютой», так как зависел от стоимости на нефть и ставки обменного курса по отношению к доллару. Согласно статистике, в 2014–2015 годах 92 процента колебаний курса рубля к доллару США происходили из-за изменений цен на нефть. В первой половине 2015 года цены на нефть росли медленно, но неуклонно, с $32 за баррель в январе, до $65 за баррель в начале лета. Таким образом, стабилизация курса рубля весной 2015 года и его укрепление на 50 процентов, а также небольшое увеличение валютных резервов Банка России, никак не должны удивлять. Осенью 2015 года цены на нефть рухнули, что привело к девальвации рубля, но весной 2016 года цены на нефть восстановились и рубль возвратил свою стоимость.

С другой стороны, с декабря 2014-го по январь 2015 года российская экономика столкнулась со значительным давлением за счет движения капитала, из-за огромного планового погашения внешнего корпоративного долга. В дальнейшем спрос на иностранную валюту со стороны российских банков и компаний резко упал. Кроме того, в начале осени 2015 года западные финансовые рынки приветствовали некоторые российские компании — «Газпром» и «Норильский никель» смогли выпустить новые еврооблигации, а также ряд компаний смог договориться о рефинансировании долга. Осенью 2015 года крупнейший в российский заемщик «Роснефть», который в значительной степени способствовал валютному кризису в декабре 2014 года, решил свои проблемы, согласившись на кредит в размере $15 млрд от Китая под залог будущих поставок нефти.

Изменение в политике Центрального банка РФ в конце 2014 года также сыграло важную роль в стабилизации ситуации. Банк России сообщил о переходе к плавающему курсу, и объяснил Кремлю, что политика поддержки рубля путем траты валютных резервов бесполезна и может только усугубить состояние экономики.

Повышение процентных ставок Центральным банком привело к увеличению ставок по рублевым вкладам. Одновременный рост цен на нефть привел к изменению сберегательного поведения среди населения, которое прекратило покупать иностранную валюту (с середины весны 2015 года население начало ее активную продажу) и увеличило рублевые сбережения, тем самым обеспечивая рублю дополнительную устойчивость.

Бюджетная ловушка

Несмотря на то, что экономика России приспособилась к новым реалиям (низкие цены на нефть и спад), государственные финансы не поступали. На данный момент, жесткая бюджетная ситуация является серьезной проблемой для Кремля — заморожены заработные платы, пенсии индексируются значительно ниже инфляции, плюс все остальные расходы столкнулись с двухлетним сокращением, и останутся главной проблемой на долгие годы.

Государственные финансы ограничивают несколько проблем, ни одна из которых сразу не может быть решена:

1. В течение десяти лет с 2004 года, доходы от налогообложения добычи нефти и газа и экспорта стали основным источником бюджетных поступлений — более 50 процентов. Налоговая система была построена таким образом, что с 2005 по 2014 года, 85-процентный рост цен на нефть уходил в федеральную казну (с 2015 года эта доля была понижена до 60 процентов). С одной стороны, это позволило правительству накопить огромные финансовые ресурсы (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния России) и расширить свои расходы (социальные выплаты и военный сектор). Но с другой стороны, в результате обвала цен на нефть, больше всего пострадал федеральный бюджет от сокращения основного дохода. Падение цен на нефть частично компенсируется в бюджете девальвацией рубля (так как нефтяные доходы планируются в рублях), но снижение спроса на иностранную валюту среди населения помешало выезду за границу и привело к большему укреплению рубля, чем необходимо для полной компенсации бюджета.

2. В течение многих лет Россия находилась в среде с высоким риском инфляции. Это привело к принятию специального законодательства, которое требует индексации ИПЦ (Индекс потребительских цен). Экономический рост наряду с доходами государственного бюджета не создает серьезной проблемы для бюджета. Но ситуация меняется в корне, когда экономика падает или стагнирует, а инфляция остается повышенной.

3. В 2011 году тогдашний президент Медведев принял огромный план финансирования военных закупок и инвестиций в оборонную сферу до 2020 года. Эти расходы постоянно росли, вытесняя расходы в инвестиции и человеческий капитал. Этот план позволил расшириться оборонной промышленности. В ближайшие годы расходы сокращать нельзя, так как многие закупки были предварительно профинансированны и должны быть безусловно выполнены. Несмотря на то, что высокая инфляция подорвала реальную стоимость этих расходов, они скажутся тяжелым бременем на бюджет.

4. Россия столкнулась с существенной демографической проблемой — население стареет и сокращается, а давление пенсий на государственные финансы (пенсионная система России управляется государством) растет, и должно вырасти в ближайшие годы. Если в 2014 году соотношение налогоплательщиков трудоспособного возраста к лицам пенсионного возраста (получающих пенсии) составляло 2.5:1, согласно прогнозу Росстата, то к 2030 году оно должно составить 2:1. Такая эскалация финансового давления возникла в 2015–16 годах, когда перестала расти экономика и заработная плата (основы для налогов на заработную плату), в то время как правительство урезало сбережения из накопительной пенсионной программы третий год подряд. Решений этой проблемы не так уж и много: правительство должно либо увеличить налоги, либо пенсионный возраст, что крайне нежелательно, именно поэтому решение отложили пока не проведут президентские выборы 2018 года.

В этом случае, Кремль стоит перед выбором между дефицитом бюджета и высокими расходами. Хотя государственный долг в России невелик (15 процентов от ВВП), правительство не желает увеличивать дефицит бюджета выше 3 процентов ВВП, что считается безопасным уровнем. Но даже этот дефицит не может финансироваться за счет государственных заимствований, так как западные санкции де-факто запретили России занимать за рубежом, а внутренний рынок, которому не хватает долгосрочных сбережений, не может принять долгосрочные государственные облигации.

На данный момент у Кремля есть только один вариант: заморозить и сократить (как в реальном, так и в номинальном выражении) свои бюджетные расходы. Государственные зарплаты были заморожены в период с 2015 по 2016 года, хотя накопленная инфляция за два года составила 20 процентов. В 2016 году пенсии были проиндексированы только на 4 процента, хотя инфляция в прошлом году составила 12,9 процентов. В 2015 году бюджетные расходы (кроме социальных и военных) были сокращены на 5 процентов от уровня, диктуемого бюджетом, в то время как в 2016 году они были сокращены на 10 процентов.

В краткосрочной перспективе эта политика является довольно эффективной, так как позволяет стабилизировать бюджет и не вызывает значительных социальных волнений. Но в конечном счете, этот подход не может быть оправдан, поточу что приведет к накоплению спроса на расходы и ухудшению качества в сфере коммунальных услуг.

Имеют ли значение санкции?

При оценке экономических последствий западных санкций, нужно быть очень осторожным в своих суждениях — Россия переживает структурный экономический кризис, который был вызван падением цен на нефть, а также внутренними институциональными слабостями из-за снижения инвестиций и западных санкций. Несмотря на то, что все эти факторы действуют сообща, рассмотреть их эффекты не составит большого труда. Санкции делятся на два вида: финансовые и технологические, которые охватывают три основных сектора российской экономики: банки, военную промышленность и нефтяной сектор.

Совпадение

Несомненно, западные финансовые санкции самые сильные по своему действию, но их можно легко измерить. Они запрещают западным банкам и компаниям предоставлять капитал и кредиты для российских банков и компаний, находящихся под санкциями.

С середины 2000-х годов экономика России в значительной степени полагалась на иностранные заимствования. После введения санкции, с осени 2014 года российские банки и компании должны были погасить старые кредиты, будучи не в состоянии рефинансировать даже небольшую часть за счет новых заимствований. Так совпало, что давление планового погашения внешних займов в конце 2014-го и начале 2015 года было чрезвычайно высоко — $73,3 млрд за два квартала (около 10 процентов ВВП). Именно это стало одним из главных дестабилизирующих факторов в падении 2014 года. Банки и компании, которые хотели погасить свои кредиты, искали твердую валюту, в то время как доходы от экспорта снижались из-за падения цен на нефть. Рубль девальвировал быстро, за несколько дней потеряв до 10 процентов от своей стоимости. Ситуацию усугубляли еще и некоторые допущенные Центральным банком ошибки.

Сочетание всего этого создало идеальный шторм для российского финансового рынка, в результате чего произошел обвала рубля, который в один момент упал до уровня 1 евро цента, по сравнению с 2,2 евроцентами за год до того. Для многих, этот эпизод показался крахом всей экономики.

Но с февраля 2015 года ситуация начала быстро улучшаться. Центральный банк повысил процентные ставки и начал предоставлять кредиты в иностранной валюте для банков и компаний, которые хотели погасить свои долги, тем самым снижая спрос на рынке на иностранную валюту. С февраля 2015 года цены на нефть начали расти, и к маю рубль вернул себе 40 процентов своей стоимости.

Начиная со второго квартала 2015 года, давление планового погашения долга на платежный баланс России значительно снизилось. В течение следующих четырех кварталов банки и компании должны были выплатить $41,7 млрд. Давление западных финансовых санкций на платежный баланс (погашение внешнего долга) в последнем квартале 2014 года удвоило бремя утраченных доходов от экспорта нефти. В первом квартале 2015 года эти два фактора были примерно равны, но падение нефтяных доходов повлияло на финансовое положение гораздо больше, превышая в 4–5 раз выплату внешнего долга.

Согласно прогнозам ЦБР, в ближайшие два года эта сумма не превысит $20 млрд за квартал, а за вычетом суммы связанных кредитов может быть на одну треть меньше. Конечно, постоянное погашение внешнего долга, эквивалентного даже 3–4 процентам ВВП, создает значительное давление на экономику, но в случае России, это давление компенсируется за счет снижения оттока капитала.

Нефтедобыча растет и под санкциями

Отраслевые санкции, которые были наложены на российскую нефтяную отрасль вообще не касались газового сектора, так как российский газ имеет жизненно важное значение для европейского рынка. Санкции в отношении нефтяной промышленности применяются только к арктической глубоководной разведке и добыче сланцевой нефти. Большинство проектов российских нефтяных компаний находятся в далеких регионах, и не могут развиваться без применения западных технологий, которые находятся под санкциями. Но в настоящее время эти проекты находятся на самых ранних стадиях геологического изучения, и ни один из них не войдет в стадию развития в течение ближайших пяти лет. Кроме того, при нынешнем уровне цен на нефть, все эти проекты являются экономически невыгодными. В результате, западные санкции не оказывают никакого влияния на текущий объем российского производства углеводородов.

Лучший показатель отсутствия эффективности санкций на российскую нефтяную отрасль — устойчивый рост производства в 2014–16 годах, в ходе которых российские нефтяные компании производят и экспортируют все больше и больше нефти от квартала к кварталу. В течение этого периода, нефтяные компании РФ также завершили комплексные инвестиции в сектор нефтепереработки, что позволяет существенно увеличить глубину переработки.

Оборонная промышленность нуждается в Западе

Россия является одним из крупнейших производителей, потребителей и экспортеров оружия в мире. Технологический разрыв с западными странами заставил российскую промышленность активно использовать импортные комплектующие, особенно для экспортных контрактов, в то время как технологическое сотрудничество, доставшееся ей в наследство от Советского Союза, создало большую зависимость от поставок российского оружия, нежели от украинского.

Масштабы зависимости российской оборонной промышленности от западного импорта не очень велики, оцениваются на уровне 8–10 процентов. Но эта зависимость сосредоточена в наиболее важных и технологически продвинутых областях. Заместитель председателя правительства РФ Дмитрий Рогозин заявил, что натовские и европейские компоненты используются в 640 различных моделях российской военной техники, в основном, в электронике и оптике. К 2018 году Россия планирует заменить 571 модель отечественными компонентами, а к 2025 году, 826 образцов вооружения и военной техники буду изготавливаться непосредственно в России. Об этом сообщил заместитель министра обороны Юрий Борисов, отвечающий за военно-техническое обеспечение Вооруженных Сил.

Зависимость российской оборонной промышленности от Украины сосредоточена в ракетно-космической, авиационной, судостроительной и другой продукции. Эта зависимость и санкции привели к перебоям в поставках продукции военного назначения в 2015 году, в частности, в производстве для ВМФ России. В летний период 2015 года Путин провел ряд встреч, анализирующих ситуацию в оборонной промышленности, после чего было принято решение изменить структуру закупок вооружений, в результате чего сокращение поставок в первую очередь коснулось военно-морского флота. Очевидно, что в ближайшее время могут быть скорректированы и другие области закупок вооружений. Например, производство самого современного российского истребителя Су-35С, включает в себя большое количество импортируемых компонентов, которые в настоящее время не производятся в России. Наиболее серьезная зависимость в электронике, где Россия традиционно отстает. В 2016 году производство этих самолетов будет завершено с использованием существующих запасов, но уже в 2017 году оно встанет из-за прекращения поставок.

Сейчас мы не можем измерить всю тяжесть санкционных последствий в отношении российской оборонной промышленности, так как на сегодняшний день они не столь очевидны. Но в ближайшие годы, эти эффекты, несомненно, будут расти.

Насколько эффективно импортозамещение?

Российские политики, начиная с Владимира Путина, заявляют, что западные санкции это не наказание, а возможность для российского бизнеса возводить новые предприятия и занимать новые рыночные ниши. Идея импортозамещения стала популярной темой для обсуждения, а также шансом для многих министров и государственных корпораций, чтобы получить финансирование из госбюджета. Для этой цели правительство создало специальную комиссию, которая анализирует запросы на финансирование, определяет приоритеты и принимает решение в какой форме будет производиться финансирование (субсидии, кредиты, прямое финансирование, и так далее).

Большая часть этих проектов носит долгосрочный характер, и даже если они будут реализованы, то их эффект (если таковой имеется) может стать ощутимым лишь через несколько лет. В то же время, российские встречные санкции (или эмбарго на продукты питания западных стран) воспринимаются российскими политиками как возможность повысить внутреннее производство сельскохозяйственной продукции и продовольствия. Несмотря на многочисленные заявления об успехе этой политики, статистические данные раскрывают очень слабые и неочевидные эффекты.

Да, сельскохозяйственное производство в 2015 году выросло на 3 процента, в то время как экономика упала в целом на 3,7 процента. Но рост сельскохозяйственного производства в России был довольно стабильным с 1999 года, ежегодно в среднем на 3,3 процента (значение 2015 года было ниже среднего), при этом некоторые колебания были связаны с погодными условиями.

Наиболее значительный и очевидный рост в 2015 году был зафиксирован в птицеводстве и производстве свинины (8,6 и 12,9 процентов, соответственно). Но опять же, этот рост начался в 1999–2000 годах, и никакого ускорения в 2015 году зарегистрировано не было. По сравнению с двумя вышеописанными отраслями, ситуация в молочном и производстве говядины, безусловно, отстает — производство молока стагнирует, а рост производства говядины очень вялый, его в 2015 году был значительно ниже, чем в 2010-ом. Важно отметить, что значительная часть производства мяса в России исходит от мелких фермеров и домашних хозяйств, и не выходит на рынок, а потребляется в домашних условиях. И если мы посмотрим на производство колбасных изделий, то здесь отсутствие какого-либо роста очевидно.

Производство сливочного масла, сыра и российского творога определенно выиграло от российских контр-санкций; зафиксировано значительное ускорение, которое началась в 2014 году, когда впервые было объявлено о встречных российских санкциях. Тем не менее, по данным российской статистики, рост был зафиксирован не в производстве сыра, а в «сырном продукте», который производится с пальмовым маслом и не содержит животного жира (импорт пальмового масла в Россию в 2015 году увеличился на более чем на 40 процентов по сравнению с 2013 годом). В производстве сливочного масла и творога таких четких доказательств нет, в то время как многочисленные сообщения в региональных средствах массовой информации указывают, что качество большей части их продукции оставляет желать лучшего. Низкое качество местных молочных продуктов стало очевидным по всей стране, что заставило Россельхознадзор выпустить специальное информационное письмо с описанием проблемы и методами контроля.

Ярчайший пример контрпродуктивности российских контр-санкций — производство свежей рыбы. В 2011–13 годах этот сектор развивался быстрыми темпами, и, казалось, добьется успеха производства свинины и птицы. Но после введения встречных российских санкций, импорт малька был запрещен, производство которого требует высокотехнологичных усилий, чего не смогла добиться Россия. В результате, в 2015 году производство свежей рыбы снизилось на 20 процентов по сравнению с 2014 годом (в то время как производство замороженной рыбы неуклонно растет).

Россия не станет Венесуэлой

Очевидно, что российская экономика больше не может рассчитывать исключительно на благоприятные внешние условия (дальнейший рост цен на природные ресурсы и увеличение внешнего корпоративного долга). На самом деле, верно обратное: западные санкции ухудшили внешнюю российскую среду. Учитывая авторитарный политический режим страны, экономическая политика правительства стала полностью зависеть от личных взглядов Владимира Путина и его «экономической доктрины». Краткий обзор его элементов:

1. Путин не поддерживает (или, по крайней мере, пока не поддерживает) возврат к административно-командной экономике советского типа. До сих пор президент России не ставит под сомнение ключевой элемент рыночной экономики: ценообразование на свободном рынке. Кроме того, российские власти медленно, но неуклонно либерализуют цены на электроэнергию и газ.

2. То же самое относится к свободному плаванию рубля: после того, как в 2008 году Банк России потратил 175 млрд и еще 120 млрд в 2013–14 годах, российские валютные резервы были истощены, поэтому после введения западных финансовых санкций Путин признал и поддержал позицию ЦБ РФ относительно поддержки курса рубля. Эти две точки являются своего рода разделительной линией между Россией и Венесуэлой, где экономическая ситуация очень близка к катастрофе, хотя большая часть проблем может быть решена путем перехода к свободно плавающему обменному курсу.

3. Путин хорошо помнит кризис 1998 года. Он испугал и, видимо, до сих пор пугает его. Проанализировав причины этого кризиса, Путин назвал бюджетный дефицит главным виновником. Именно поэтому он считает, что потолок дефицита бюджета на уровне 3 процентов от ВВП, не подлежит изменению. Он готов сократить любые расходы в краткосрочной или среднесрочной перспективе, но не готов согласиться даже на временное и незначительное увеличение дефицита бюджета, который не имеет никакого отношения к макроэкономической ситуации в стране. Например, он отверг главную идею концепции «Стратегия 2020», основанную на временном увеличении дефицита благодаря увеличению расходов на здравоохранение, образование и науку, после того, как они были вытеснены военными расходами.

4. Путин поддерживает дирижизм в экономической политике. Он считает, что государство безошибочно. Таким образом, любое решение правительства, ограничение или регулирование всегда полезно. По той же причине, Путин допускает отсутствие прогресса в системной приватизации (когда правительство выходит из экономики). С другой стороны, он принимает его, когда государственные корпорации периодически приобретают частные предприятия из конкурентных отраслей, даже если они находятся за пределами их сферы интересов.

5. Путин не верит в инициативы частного сектора и конкуренцию. Ни в одной из них он не видит экономического двигателя, поэтому с легкостью поднимает налоги на социальное обеспечение и малый бизнес. По этой же причине он не хотел проводить экономическую амнистию, а затем ее существенно сократил.

Прогнозировать среднесрочный экономический сценарий для России не хочется, так как нужно заниматься гаданием относительно цен на нефть, которые представляют собой фактор, наиболее способный повысить или разорвать всю российскую экономику. Нужно принимать как само собой разумеющееся, что нынешний уровень цен на нефть (колеблется в пределах $35–50 за баррель) является вполне устойчивым. Если это так, то у Путина в руках есть две карты, которые могут улучшить ситуацию в экономике: одна во внешней, а другая во внутренней политике.

Во внешней политике, очевидным джокером является политика России по отношению к Украине в целом и Донбассу в частности. Если Путин признает, что западные санкции оказывают гораздо большее влияние, чем он полагал, и что их долгосрочный негативный эффект только навредит будущему российской экономики, он может принять решение отказаться от поддержки сепаратистов на Донбассе и приступить к реализации Минских соглашений. Это приведет к отмене санкций, в результате чего российские банки и компании получат доступ к рынкам капитала. Кроме того, правительство получит возможность (в случае необходимости) заимствования на западных рынках, что позволит избежать дополнительного сокращения расходов.

Кроме того, в течение года или двух после снятия западных санкций, большинство европейских компаний вернутся в Россию для возобновления старых инвестиционных проектов или запустят новые. Конечно, нельзя предвидеть огромный приток иностранного капитала, но его может быть достаточно, чтобы дать российской экономики 0,2–0,3 процента дополнительного роста в год.

На сегодняшний день не видно, что Путин готов к такому сценарию. Он воспримет отказ от Донбасса на фоне нынешней ситуации, как политическое поражение и уступки Западу. Он не готов признать себя слабым. Если экономика России существенно не ухудшится, скажем, не произойдет еще одного снижения на 5 процентов в течение года и/или девальвации рубля на 30–50 процентов, то президент России, скорей всего, не изменит свою политику в отношении Украины.

Основная проблема во внутренней политике, которая объясняет спад российской экономики — это разрушение верховенства права и защиты прав собственности, которые произошли в России за последние пятнадцать лет. Следствием этого является снижение инвестиционной активности. Снижение инвестиций в российскую экономику (за исключением инвестиций, связанных с Олимпиадой в Сочи) началось в 2012 году. Частные предприниматели сталкиваются с рэкетом со стороны государственных служб. В среднем, против предпринимателей ежегодно заводятся около трехсот тысяч уголовных дел, в результате чего только 2,5–3 процента из них оправдывают, а 85–90 процентов из них теряют свой бизнес. Реституция (или, точнее, реализация), которая приведет к защите имущественных прав, является не экономической, а политической целью, которая находится полностью в руках Владимира Путина. Во многих из своих выступлений президент России признавал, что правовая система в стране не функционирует должным образом и то, что деятельность правоохранительных органов не должна быть враждебной к бизнесу, но в реальной жизни ситуация ухудшается из года в год.

Не верится, что Владимир Путин запустит комплексную политическую реформу для внедрения политической конкуренции, честных выборов, борьбы с коррупцией, а также радикального преобразования в правоохранительных органах и правовой системе. Он хорошо понимает, что даже незначительные шаги в этом направлении неизбежно приведут к потере его власти и личного контроля над страной, и в конечном счете, к краху его режима. Владимир Путин является азартным политическим игроком, но не стремится к политическому самоубийству. Примеры сценариев наихудшего политического руководства — это бывший украинский президент Виктор Янукович, который был отстранен от занимаемой должности, и президент СССР Михаил Горбачев, который потерял власть и позволил развалиться стране. Владимир Путин сделает все возможное, чтобы избежать этих двух сценариев.

Если эти два ключевых фактора, которые могут улучшить основу российской экономики во внешней и внутренней политике останутся не задействованными, то экономическая ситуация в России останется мрачной. Не имея инвестиционного роста, 2-процентный рост будет мечтой, а средние темпы роста не будут превышать 1 процента в год, и время от времени будут опускаться ниже нуля. Два вопроса, занимающие главное место в экономической политике, будут по-прежнему сосредоточены на бюджете: (1) Продолжит ли Путин поддерживать ограничение дефицита бюджета на уровне 3 процентов ВВП? Другими словами, будет ли он готов пожертвовать уровнем жизни населения и качеством государственного сектора, так как ограничение дефицита в стагнирующей экономике потребует дальнейшего сокращения или недофинансирования государственных расходов, и/или увеличения налогового бремени? Кроме того, Министерство финансов и Алексей Кудрин публично потребовали сократить дефицит на срок до 1 процента в течение трех лет, что потребует еще более сильной бюджетной консолидации. (2) Так как Министерству финансов запретили заимствовать на западных рынках капитала, а также ограничивают его в долгосрочном капитале в России, оно не может использовать свои заимствования для финансирования дефицита, в то время как запас активов для приватизации ограничен. В ближайшие два с половиной года дефицит (если он остается на уровне 3 процентов) могут финансировать резервные фонды, которые должны быть израсходованы до конца 2018. Позволит ли Путин ЦБ проводить постоянное эмиссионное финансирование? Такое финансирование было в 2014–15 годах, равное 0,5–0,8 процентов ВВП. Но такое предложение, будучи большое по размеру, подорвет работу ЦБ в борьбе с инфляцией и исказит макроэкономические основы.

Не сказать, что российскому правительству не хватает инструментов, которые могут быть использованы без радикального изменения политического ландшафта, и могут улучшить (хотя и незначительно) экономическое положение. Например, правительство России может реализовать конкуренцию в нефтяном секторе упростив деятельность малых компаний, которые производят менее 10 процентов нефти (по сравнению с более чем 50 процентами в Соединенных Штатах), или в газовом секторе путем выделения трубопроводной системы «Газпрома» и обеспечения всех газовых производителей равным доступом к ней. Эксперты во главе с Алексеем Кудриным в рамках своей работы в президентском экономическом совете, безусловно, предоставят другие идеи, так как многие из них считают, что ситуацию в российской экономике можно улучшить за счет небольших шагов без радикальных реформ. Но это весьма сомнительно, ведь даже эффекты положительных решений без политических изменений будут существенно слабее, и в результате, ограничены.

Заканчивая наш прогноз хочется еще раз подчеркнуть, что для экономического коллапса в России нет никаких оснований, но также нет сигналов, что экономика России может избежать длительный период застоя/медленного роста. Нет причин и для катастрофы по сравнению с 1991–92 годами, когда распался Советский Союз, хотя уровень жизни российского народа может скатиться и ниже. Но в долгосрочной перспективе, из-за отсутствия политических реформ, российская экономика будет гораздо менее конкурентоспособной и менее привлекательной.


Самое читаемое сегодня


Категория: Бизнес Новости | |

Подписка на RSS рассылку Обречена ли экономика России на коллапс?


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.