Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Уволенный сотрудник РПЦ - про духовные скрепы империи

  • Уволенный сотрудник РПЦ - про духовные скрепы империи
  • Смотрите также:

В декабре российский патриарх Кирилл уволил экс-редактора Журнала Московской Патриархии РПЦ Сергея Чапнина, автора доклада о том, что российская церковь превратилась в церковь империи. НВ поговорило с Чапниным о духовных скрепах и войне Украины и России

18 декабря прошлого года епископ РПЦ, патриарх Московский и Всея Руси Кирилл уволил редактора Журнала Московской Патриархии, журналиста и общественного деятеля Сергея Чапнина, который возглавлял главное церковное СМИ 6 лет и проработал в патриархии около 15 лет. Согласно заявлениям самого Чапнина, его посчитали нецелесообразным оставлять на должности из-за неподобающих высказываний.

Накануне такого решения Чапнин прочитал в Московском центре Карнеги доклад под названием Православие в публичном пространстве: война и насилие, герои и святые. В докладе Чапнин говорил о том, что российская церковь превратилась в церковь империи, в публичном пространстве звучит только голос патриарха Кирилла, а насилие стало притягательным для многих священнослужителей.

Еще чуть раньше, в ноябре 2015, Чапнин опубликовал статью Церковь Империи в американском христианском журнале First Things. Там описал путь и настроения русской церкви – от последних лет перед распадом СССР до современной России.

В интервью НВ Чапнин рассказал, что же на самом деле обозначает понятие духовные скрепы России, какие взаимоотношения между российской и украинской церквями сейчас и можно ли бороться с так называемым воинственным православием, которое стало неотъемлемой частью современной России.

- В своем докладе вы коснулись такого термина как священная война. Что вкладывается в это понятие и когда оно впервые появилось? 

- Я удивлен и, более того, огорчен тем, что и в России, и в Украине богословы хранят молчание и даже не пытаются дать оценку войне с точки зрения православного богословия. Может быть, это говорит о том, что богословие оторвано от реальных проблем? Или же на богословскую позицию влияют совсем не богословские, а, например, политические факторы? В любом случае, такая неожиданная богословская беспомощность многое говорит о состоянии православной церкви.

Мой доклад в конце прошлого года был посвящен анализу некоторых наиболее значимых высказываний, связанных с представлением православной церкви в публичном пространстве. И среди них особо выделяется ряд высказываний протоиерея Всеволода Чаплина о священной войне и священной борьбе. Он не только оправдывает войну, но и в некоторых случаях прямо призывает к ней. Как это часто бывает, отец Всеволод не проговаривает свою позицию подробно. Я считаю, что этим высказываниям отца Всеволода должна быть дана внятная оценка со стороны, например, Синодальной Библейско-богословской комиссии. Иначе воинственное православие станет – и уже становится – неотъемлемой частью мировоззрения православных в современной России.

- Как с этим бороться? Можно ли изменить это воинственное мировоззрение?

- Бороться с этим никак не получится, но, поверьте, это не пессимизм. Парадокс в том, что в этой борьбе пришлось бы использовать те же самые средства, что используют сторонники воинственного православия. А проповедь любви и милосердия не может быть связана с насилием. Поэтому ответ может быть только ассиметричным – свидетельство о любви и милосердии своими делами, всей своей жизнью. Надо вспоминать и такую неудобную заповедь Спасителя как любовь к врагам.

- Какой, по-вашему, должна быть реакция российского духовенства на военные интервенции? В частности, на события в Украине, в Сирии?

- Долгое время в богословии христианских церквей доминирующей была концепция справедливой войны. Но после ужасов Второй мировой войны в межхристианском диалоге возник консенсус – на место концепции справедливой войны встала новая концепция, получившая название справедливого мира, и связанное с ней богословие мира. Такой подход предполагает прежде всего активную миротворческую позицию со стороны церквей. Хорошо бы церковным лидерам об этом вспомнить.

- Как эта миротворческая позиция выглядит на практике? Чем должно заниматься духовенство с миротворческой позицией?

- Если говорить о том, что может сделать каждый – это прежде всего молиться о мире. Вы знаете, что написана особая молитва о мире на Украине, которую священник призван читать за каждой литургией. Я бывал в разных городах России – и во многих храмах видел, как все прихожане в этот момент встают на колени, и молитва становится очень напряженной. Это не формальность, а сердечная боль. Прошу вас, помните, что православные в России тоже молятся о мире на Украине.

Если говорить о священниках, то я вижу их главную задачу достаточно просто: никого и никак не благословлять на участие в боевых действиях. Я знаю священников, которые служат на юге России, где казаки очень хотели бы отправиться добровольцами воевать в ДНР, но из-за твердой позиции священника не решились и занимались только сбором гуманитарной помощи. Но не могу сказать, что таких священников большинство.

Недавно я был свидетелем горячего и очень жесткого спора двух священников, один из которых признался, что благословлял на участие в боевых действиях, а второй пытался убедить его больше этого никогда не делать. К сожалению, безуспешно.

Многое бы изменилось, если бы церковь в России четко заняла эту позицию.

- Какое место занимает РПЦ в жизни современной России?

Ваш вопрос можно разделить как минимум на два. Первый – собственно, какое место занимает православная вера в жизни современных россиян. Второй – роль, которую играет РПЦ в общественной и политической жизни России. Мне кажется, крайне важно разделять эти два вопроса и, говоря о втором, не забывать о первом.

С точки зрения социологии процент православных в России весьма небольшой. Красивые цифры, которые из года в год показывают нам социологические опросы, не должны вводить в заблуждение. Это типичное для постсоветской России слияние национальной и культурной идентичности с религиозной. Вместе с тем, в России есть крепкие, дружные, деятельные приходские общины и монастыри, есть замечательные социальные проекты, которые ведут православные. Есть замечательные священники – настоящие пастыри и яркие проповедники, хотя их совсем немного. Об этом говорят меньше, чем хотелось бы, и я не удивлюсь, если в Украине об этой стороне церковной жизни в России знают совсем мало.

- Как связаны между собой политика и религия в России? Насколько тесно?

Характер этой связи достаточно сложный. Принято считать, что у каждого человека есть три основных идентичности – религиозная, национальная и гражданская. Идентичность советского человека была в некотором смысле уникальной для секулярного мира ХХ века. В ней соединялись все три: Советский союз стал государством, в котором была сконструирована новая национальная общность – советский народ и был внедрен коммунизм как новая квазирелигия или, точнее, как политическая религия.

После крушения Советского союза страна прошла короткий демократический этап и вступила в автократический. Я его называю неоимперским, хотя, конечно, здесь необходимы серьезные оговорки. Церковное возрождение в России шло по очень сложной траектории, и сегодня мы оказались в ситуации, когда православная идентичность конструируется не на основе личной веры, а как неотъемлемая часть большой государственной пропаганды. Именно поэтому мы видим, что, несмотря на все противоречия между современным российским государством и православной церковью, главный медийный образ – это самое тесное сотрудничество.

В некотором смысле нет ничего страшного в том, что РПЦ ведет себя как национальная церковь Российской Федерации. Так ведут себя все исторические православные церкви. Это общая болезнь современного православия. Проблема лишь в том, что тем самым она теряет характер наднациональной церкви всего постсоветского пространства. Но здесь или – или. Усидеть на двух стульях невозможно.

- Как вы считаете, много ли осталось в России людей, которые до сих пор идентифицируют себя как вот этот вот советский народ?

Конечно нет, это фантом. Советский народ остался в прошлом, но тоска о нем еще жива. И эту тоску можно эксплуатировать не только с точки зрения культуры, но и политики.

- Выражение духовные скрепы России уже стало устойчивым, и, даже, в какой-то степени, метафоричным. Что на самом деле было вложено в это понятие изначально? Что за духовные скрепы, которые держат Россию? И что вложено сейчас?

Духовные скрепы - это, на мой взгляд, очень удачное выражение. Несмотря на то, что использовалось оно еще Бердяевым в 1923 году (Царь был духовной скрепой русского народа, он органически вошел в религиозное воспитание народа), новую жизнь духовные скрепы получили в 2012 году, когда Владимир Путин в послании к Федеральному собранию заявил: Сегодня российское общество испытывает явный дефицит духовных скреп – милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи, – дефицит того, что всегда, во все времена исторические делало нас крепче, сильнее, чем мы всегда гордились.

Я бы прокомментировал это выражение так: скрепы нужны тогда, когда какие-то части не складываются в единое целое, и нужны особые механизмы или приспособления, чтобы эти разные части удержать вместе. Скрепа как раз помогает это сделать – она механически соединяет одно с другим.

Кроме того, это попытка конструирования идентичности с использованием таких инструментов, которыми само государство не владеет и пытается взять у церкви взаймы. Общество распадается, и внутри него явный недостаток взаимопонимания, солидарности, единства. Государственная пропаганда и патриотические СМИ последовательно формируют образ внешнего и внутреннего врага.

Духовные скрепы – это мечта о том, чтобы проблемы решились сами, без участия государства, а точнее – вопреки тому, что оно делает.

- А так может быть? Чтобы проблемы решались сами?

Конечно нет, сами собой такие проблемы не решаются. Поэтому эти слова больше похожи на магические заклинания.

- А что не складывалось в единое целое в России в 2012-м, что заставило Путина воспользоваться этим выражением?

В 2012 году само общество не складывалось, оно было разделенным на фракции, распадалось. Конечно, это было серьезной угрозой для государства. Но разговоры о духовных скрепах так и остались разговорами, а проблема была решена иначе – через возвращение Крыма и всеобщие торжества по этому поводу. И далее – активное формирование образа врага и мобилизации общества на преодоление трудностей, которые возникли в результате противостояния с врагом. Боюсь, этот путь заведет всех нас в тупик.

- Как сейчас взаимодействуют между собой российская церковь и украинская? Изменились ли как-то взаимоотношения за последние пару лет?

При всех разговорах о единстве церкви, реальные связи на уровне общин, монастырей, семинарий и церковно-общественных организаций крайне слабые. Церковь в России живет сама по себе, а в Украине сама по себе. С началом войны связей стало еще меньше. Я знаю целый ряд священников и мирян, которые просто перестали ездить в Москву. Даже по приглашениям со стороны церковных организаций.

Да, конечно, митрополит Киевский и всей Украины Онуфрий исправно приезжает в Данилов монастырь на все заседания Священного Синода, но это скорее символический жест, не более того. На повестку дня заседаний синода он никак не влияет.

Между тем, я думаю, что у православной церкви сегодня появился потрясающий исторический шанс – взять на себя инициативу по развитию не только церковных, но и культурных связей России и Украины как единого с точки зрения церкви пространства. Другое дело, что это придется делать вопреки государству, преодолевая его сопротивление. Решится ли на это церковное руководство? Это было бы красивое и мужественное решение. Но, если быть реалистами, придется признать, что шансов крайне мало.

 


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости экономики | |

Подписка на RSS рассылку Уволенный сотрудник РПЦ - про духовные скрепы империи


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.