Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Рузвельт: без России не обойтись

  • Рузвельт: без России не обойтись
  • Смотрите также:

На фоне антироссийской риторики Б. Обамы все чаще вспоминается более дальновидный его предшественник.

На протяжении почти всей своей истории Соединенные Штаты руководствовались исключительно антироссийскими мотивами. При этом именно феномен президента Франклина Делано Рузвельта доказывает, что более умная политика США в отношении России все-таки вполне возможна.

Феноменом называют выдающееся явление или выдающегося человека. Франклин Делано Рузвельт, 32-й президент Соединенных Штатов Америки, оказался феноменом в обоих смыслах. Он был и выдающимся, по сути, уникальным явлением американской истории, и одной из самых выдающихся ее фигур.

Причем уникальность феномена ФДР для нашей страны заключается в том, что он был, пожалуй, единственным президентом США, который искренне, пусть и не сразу, осознал положительное значение могучей России не только для мировой политической жизни, но и для США. Поздний Ф. Рузвельт поднялся – или был способен подняться – до широкого, действительно отвечающего уровню ответственности главы сверхдержавы, понимания сути цивилизационного процесса. У этого процесса – потенциал равноправного глобального сотрудничества больших и малых наций, и как раз ФДР мог бы, во взаимодействии с Советским Союзом, его реализовать, стимулируя мирное сосуществование двух соперничающих социальных систем.

Считается, что в ходе личных контактов Ф. Рузвельт нередко уступал нажиму И. Сталина, в то время как У. Черчилль был неуступчив.

&nb 1651a sp;Однако анализ стенограмм переговоров в Тегеране и Ялте, переписки «большой тройки» показывают: Рузвельт соглашался с советским лидером лишь тогда, когда позиция Сталина была железно обоснована логически и подкреплена материально.

 К тому же И. Сталин был, что называется, крепким орешком. Так, Ф. Рузвельт согласился с тем, что Курилы будут возвращены России. И вот, после смерти 32-го президента США, после атомных бомбардировок Японии, его преемник Гарри Трумэн весьма жестко сообщает Сталину, что «правительство Соединенных Штатов желает располагать правами на авиационные базы для наземных и морских самолетов на одном из Курильских островов для военных и коммерческих целей».

И. Сталин в ответе от 22 августа 1945 года замечает, что, во-первых, «такое мероприятие не было предусмотрено решением трех держав ни в Крыму, ни в Берлине». Во-вторых, «требования такого рода обычно предъявляются либо побежденному государству, либо такому союзному государству, которое само не в состоянии защитить ту или иную часть своей территории», и что он, Сталин, не думает, что «Советский Союз можно причислить к разряду таких государств».

Наконец, пишет И. Сталин, так как в послании президента США «не излагается никаких мотивов требования о предоставлении постоянной базы, должен сказать чистосердечно, что ни я, ни мои коллеги не понимаем, ввиду каких обстоятельств могло возникнуть подобное требование к Советскому Союзу».

Этим возможный инцидент был исчерпан, но вряд ли он мог бы иметь место при Ф. Рузвельте – даже «атомном». ФДР был в подобных ситуациях реалистичен и даже деликатен, если сознавал свою неправоту, как это случилось, например, в вопросе о сепаратных переговорах Аллена Даллеса с Карлом Вольфом в Берне.

Франклин Рузвельт начинал как достаточно традиционный буржуазный политик, и судьба была к нему вначале вполне милостива. Однако в зрелом возрасте он, при драматических обстоятельствах, оказался навсегда парализованным – отказали ноги. Возможно, это и придало душевным и нравственным силам ФДР новый импульс, он стал глубже и человечнее.

Первый раз он был избран президентом 4 апреля 1933 года, и сам факт, что исповедующая культ физического здоровья Америка проголосовала за инвалида четыре раза подряд, говорит о личностных качествах человека достаточно много. Добавляют к его пониманию и радиобеседы «У камелька», которые президент вел со своими согражданами более десяти лет.

 Изначально Франклин Рузвельт не был другом Советской России, не стал им он даже под конец жизни. Однако у него хватило личностного и исторического размаха, чтобы понять: без могучей России не может быть стабильного мира.

 Уместно вспомнить знаменитого Джорджа Кеннана, который начал в конце 40-х годов с пропаганды идей сдерживания СССР, а закончил в 70-е и 80-е годы сетованиями по поводу упадка нашей страны и тревогой за стабильность мира без могучей России в виде Советского Союза. «Я серьезно начинаю беспокоиться, что все может развалиться», – прозорливо заявлял он.

Физик-атомщик из США Фримен Дайсон, автор книги «Оружие и надежда», писал в 1984 году, что с точки зрения Кеннана, Советская власть со всеми ее недостатками – необходимый компонент любой предвидимой системы международного устройства. «Он с ужасом думает о хаосе, который воцарится, если Советская власть падет, – добавлял ученый. – И его ужасает безответственность американцев, которые рассуждают об ослаблении или уничтожении Советской власти, не задумываясь, к каким последствиям это приведет».

Что касается ФДР, то он, как и трезвомыслящая часть руководства США, задумались о выработке рациональной для Вашингтона линии по отношению к СССР в первый раз в начале 30-х годов. На то, что в конце 1933 года Соединенные Штаты установили с СССР полноценные дипломатические отношения, повлиял, конечно, целый комплекс факторов. Не последним из них стал приход к власти нацистов в Германии в начале 1933 года. Однако в целом признание СССР укладывалось в генеральную линию знаменитого «нового курса» Франклина Рузвельта. Президент стал олицетворением тех сил, которые признали необходимость изменения политики применительно к новым реальностям.

Вектором внутренней политики было избрано социальное сотрудничество с массами, внешней – преодоление «изоляционизма». Наиболее конструктивно новый внешнеполитический курс проявился в отношении рузвельтовской Америки к России.

Это делает ему честь. Особенно, если учесть, что, чуть ли не с момента образования Соединенных Штатов, «русский аспект» их политики был последовательно антирусским. Во времена Конвента Шарль-Морис Талейран, будущий министр иностранных дел и Директории, и Наполеона два года жил в Америке. Вот его оценка: «На Америку Европа всегда должна смотреть открытыми глазами и не давать никакого предлога для обвинений или репрессий. Америка усиливается с каждым днем. Она превратится в огромную силу, и придет момент, когда перед лицом Европы, сообщение с которой станет более легким в результате новых открытий, она пожелает сказать свое слово в отношении наших дел и наложить на них свою руку. Политическая осторожность потребует тогда от правительств старого континента скрупулезного наблюдения за тем, чтобы не представилось никакого предлога для такого вмешательства. В тот день, когда Америка придет в Европу, мир и безопасность будут из нее надолго изгнаны».

Это – точный прогноз конца XVIII века.

Ни широкие жесты США в сторону Екатерины II, ни демонстрация силы в пользу США эскадр Лесовского и Попова в период Гражданской войны в Америке не были способны исключить, например, антироссийскую направленность доктрины Монро.

 Сегодня она практически забыта, но ее сформулировали в 1823 году против Русской Америки, и лишь постепенно трансформировали в доктрину доминирования США в Западном полушарии – при недопущении туда любой европейской страны, а не только России.

Для понимания политики Вашингтона по отношению к России оказалась, увы, непреходяще актуальной оценка капитан-лейтенанта П.Н. Головина, полномочного эксперта, находившегося в российских американских владениях с весны 1860 по осень 1861 года. В своем отчете от 20 октября 1861 года Павел Николаевич положительно оценил перспективы Русской Америки, при этом заметив: «Что же касается до упрочения дружественных отношений России с Соединенными Штатами, то можно сказать положительно, что сочувствие к нам американцев будет проявляться до тех пор, пока оно их ни к чему не обязывает или пока это для них выгодно; жертвовать же своими интересами американцы никогда не будут».

Так оно и было. Более того, подлинное отношение правящих кругов Америки к России ярко проявилось в речи, произнесенной государственным секретарем Уильямом Сьюардом во время Крымской войны 1854–1855 годов. Он заявил тогда следующее: «Обращая взор к Северо-Западу, я вижу русского, который озабочен строительством гаваней, поселений и укреплений на оконечности этого континента как аванпостов Санкт-Петербурга, и я могу сказать: «Продолжай и строй свои аванпосты вдоль всего побережья вплоть даже до Ледовитого океана – они, тем не менее, станут аванпостами моей собственной страны, монументами цивилизации Соединенных Штатов на Северо-Западе».

Неудивительно, что влиятельный вашингтонский адвокат, бывший министр финансов Р. Уокер в июле 1868 г. назвал покупку Русской Америки «величайшим актом» администрации Джонсона-Сьюарда и писал государственному секретарю: «Театром наших величайших триумфов призван стать Тихий океан, где у нас скоро не будет ни одного грозного европейского соперника. Конечным итогом станет политический и коммерческий контроль над миром».

Франклин Рузвельт, во всяком случае, в первый период своей политической деятельности, не отвергал подобных взглядов. И, несмотря на установление полноценных дипломатических отношений с СССР, не был исполнен дружелюбия к Советской России. После начала агрессии Германии против СССР ФДР первое время выжидал: не рухнет ли Россия «в три месяца»? Предвоенная же политика президента США объективно стравливала Германию с СССР. Ведь потенциальный мир между этими двумя странами исключал тот политический и коммерческий контроль Вашингтона над миром, о котором мечтали еще Уокер и Сьюард.

Нет, Ф. Рузвельт не был пацифистом. Полномочный представитель капитала Америки, он последовательно вел и мир, и страну к новой мировой войне. Линия ФДР по отношению к усилению Третьего рейха была однозначно лояльна, он подталкивал события, которые привели к Мюнхенскому соглашению и к вторжению немцев в Польшу, и к советско-финской войне – ФДР тогда чуть было не разорвал с нами дипломатические отношения, которые сам же и установил.

Сегодня можно считать не подлежащим сомнению и то, что трагедия Перл-Харбора была прямо запрограммирована политикой ФДР, а точнее, правящих кругов США с целью преодолеть в согражданах тщательно прививаемые им десятилетиями настроения изоляционизма.

 Допущение разгрома базы на Гавайях позволяло подключить США – в перспективе – к финишной фазе Второй мировой войны так же, как это было сделано в эпилоге Первой мировой.

 Во всех этих случаях Ф. Рузвельт действовал как типичный западный политик. В конце концов, каждый действует не более чем в силу своего разумения. Но разумение ФДР углублялось и углублялось.

Поэтому, как для истории, так и для настоящего и будущего ценно то, что президент делал вопреки узко понятым интересам США. То, в чем Ф. Рузвельт проявил себя как нетипичный западный политик, то, что и сделало его уникальной фигурой в истории отношений России и США. Когда ФДР переоценил свое отношение к СССР, он переоценил его, судя по всему, окончательно и навсегда.

Опровергая обвинения в «социализме», президент говорил, что он – друг капитализма, срочно нуждающегося в лекарстве, чтобы восстановить свое здоровье. После войны Ф. Рузвельт вполне мог бы обеспечить планете подлинно мирное сосуществование с сильной Россией. Не на базе холодной войны и гонки вооружений, не на основе стремления к диктату США, а на фундаменте комплексного сотрудничества наций.

В результате Второй мировой ФДР не стал лояльнее к идеям социализма, из содержания его последней публичной беседы «У камелька» 6 января 1945 года было понятно: президент намекал на послевоенное обострение отношений с СССР в связи с усилением влияния России в Европе. Однако он был явно искренен, когда в конце своей последней речи говорил: «Сегодня мы, американцы, вместе с нашими союзниками делаем историю. И я надеюсь, что это будет более светлая история, чем вся история прошлого».

Периодически появляются сообщения о том, что высшее руководство США – прежде всего, тот же президент – как минимум знало об утечке «атомной информации» из США в СССР во время войны, а как максимум обеспечивало ее согласно прямой договоренности с И. Сталиным и В. Молотовым. То, что я знаю об истории советского атомного проекта – поверьте, не так уж и мало – не позволяет мне ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию. Однако – если уж пускаться в предположения – нельзя исключать, что, если бы Ф. Рузвельт узнал о такой утечке, он, весьма вероятно, ее не пресек. ФДР пришел к своим взглядам на Россию не в результате озарения, а в итоге все более глубокого понимания того простого факта, что у человечества есть лишь один дом.

Его беспрецедентный четвертый президентский срок должен был закончиться в 1947 году. Но 12 апреля 1945 года Рузвельт, с утра прекрасно себя чувствовавший, неожиданно скончался – якобы от кровоизлияния в мозг. Вскрытия тела не производили.

Да, можно удариться в не самые корректные рассуждения на тему «А что, если…».

 Но можно уверенно предположить: пробудь Франклин Делано Рузвельт на своем посту до конца четвертого срока, история советско-американских отношений, и соответственно, всего мира, могла бы развиваться иначе.

 На протяжении почти всей своей истории Соединенные Штаты руководствовались и руководствуются антироссийскими мотивами. Лишь эпоха «позднего Рузвельта» – показательное исключение. Эта эпоха – единственная из всех в новейшей истории США, которая могла отвести США роль одного из двух лидеров, сотрудничающих на благо всего человечества.

 


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Рузвельт: без России не обойтись


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.