Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Воспоминания о Совке. Пионерский лагерь 2

  • Воспоминания о Совке. Пионерский лагерь 2
  • Смотрите также:

В комментариях к предыдущему посту меня поправили по поводу распорядка: перед завтраком следовала утренняя линейка. Это был ритуал поднятия флага. Линейка проводилась не специальном плацу с трибуной. На трибуне или перед ней был установлен флагшток. Каждое утро на этом флагштоке поднималось знамя, а каждый вечер – на вечерней линейке, спускалось.

На линейку отряды выходили в боевой готовности и занимали каждый своё место. Впереди шёл командир отряда, за ним знаменосец отряда, ну а далее весь отряд по росту. Понятное дело, на линейке все должны были стоять в галстуках. На торжественных линейках – в отутюженных галстуках и белых рубашках. Командир отряда и знаменосец отряда выбирались в начале смены. В одном лагере мне довелось быть знаменосцем. Занятие это необременительное, ибо знамя отряда выносилось только на торжественные линейки, а в обычные дни знаменосец шёл налегке. Во время подъёма знамени пионеры замирали в пионерском салюте. Также на линейках делались важные сообщения по поводу предстоящего дня. В принципе, это было нечто вроде утреннего развода в армии.

Ну а далее следовал завтрак. На завтрак обычно давалась какая-нибудь молочная каша. Котировались гречневая и рисовая. Все прочие каши воспринимались как тяжкая повинность. Иногда давали слипшуюся вермишель. Изредка – омлет. Напитком было т.н. кофе – на самом деле нечто кремового цвета, не очень приятное на вкус. Да ещё обычно с пенкой. Ну и хлеб с маслом и сыром.

Обед традиционно состоял их первого, второго и третьего. Изредка давали куриную лапшу, что всегда вызывало прилив энтузиазма. Ещё можно было есть картофельный суп с фрикадельками. Все прочие супы с обилием капусты энтузиазма не вызывали. Второе – котлета или кусочек варёной курицы с чем-нибудь перловым (гречка, рис), макаронами или картофельным пюре. Ну и традиционный компот из сухофруктов. Иной раз – крайне редко – давали по куску арбуза. Ну это ближе к августу. Также иной раз на обед давали какую-нибудь ягоду типа черешни. Понятно, что в такие дни энтузиазм пионерских масс в столовой был неописуемым.

Полдник… Ну полдник, он и в Африке полдник. Правда иной раз на полдник вместо чая давали молоко. Что конечно никого не радовало. А ужин представлял из себя что-то вроде обеда без супа. В общем и целом пионер с голоду не умирал, хотя по настоящему вкусно питался далеко не каждый день. Впрочем, домашние корма в виде пряников и печений восполняли пионерам то, чего они не дополучили в столовой.

После завтрака как правило отряды вплоть до обеда выдвигались в лес. Где предавались преступному ничегонеделанию. Девчонки обычно занимали позиции на одеялах возле вожатой и чем они там занимались я не знаю, ибо мы, мальчишки, рассыпались по лесу, играя в войну или индейцев.

Однако далеко не всегда удавалось беззаботно бегать по лесу с пластмассовыми автоматами и пистолетами. Ибо каждую смену на пионеров обрушивались какие-нибудь духовные мероприятия в виде конкурса политической песни или смотра строя и песни. Соответственно, к таким мероприятиям надо было готовиться загодя.

Смотр песни заключался в том, чтобы каждый отряд маршировал по плацу под отрядную песню. Почему-то мне врезалась в память песня из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Маруся». Такое ощущение, что «Капают, кап, кап, кап, прямо на копье» мне приходилось орать чуть ли не в каждом лагере. Хорошая была песня.

Смотр политической песни заключался не только в распевании какой-нибудь политически грамотной песни, но и её инсценировки – этакое театральное мини-представление. Очень популярной была песня про Бухенвальд («Это возродилась и окрепла в жилах наших праведная кровь»). Ну и другие в том же духе. Мне не встречался ни один пионер, который бы выражал хоть грамм радости по поводу этих конкурсов и смотров. Так вот, перед этими конкурсами дневные игры в войнушку отменялись и заменялись тренировкой в маршировке и разучиванием песни. А для конкурса политпесни ещё надо было рисовать всякую политическую муть на ватмане.

Интересно, что единственным лагерем, в котором я не застал смотра строя и конкурса политической песни, был лагерь КГБ СССР. Конкурс песни был, но вообще любой песни, а не политической. И театрализованная постановка соответствующая. Отряд, в котором был я, исполнил песню «Остров невезения». А победила песня старшего отряда, который пел песню Высоцкого «Жил пират, не верящий в любовь». Вообще, в плане свободы и отсутствия совдеповской пропаганды лагерь КГБ клал на обе лопатки все прочие лагеря (я в нём был в 1979 году). Это к слову для тех любителей советского патриотизма, которые любят порассуждать «откуда что взялось». Если вдуматься, то стоящий на страже СССР Комитет госбезопасности был наименее совдеповской организацией из всего, что существовало в Совдепе. Но это внутри. Для всех прочих – он был просто эталоном советского патриотизма.

Так вот, если в обычном пионерлагере детям запрещали ходить в майках с иностранными надписями (у кого такие были), то в лагере КГБ дети сотрудников щеголяли друг перед другом в иностранных шмотках. Самая дикая футболка была у меня. Когда я её одел в обычном пионерлагере, то вожатый ультимативно потребовал, чтобы я снял это послание ада. А вот в лагере КГБ я в ней почти только и ходил, включая пионерские линейки. И ничего, прокатывало. Некоторые незнакомые вожатые (курсанты спецшколы КГБ) иной раз косо поглядывали, но ни разу мне никто не сделал замечания. Ах, да, я не описал, что было изображено на моей футболке? Да строго говоря, ничего особенного. Это была футболка красного цвета, с во всю грудью намалёванной эмблемой ВВС США и такой же крупной надписью «USA». Это мне тётушка, которая летала по заграницам, как-то подарила.

Нет, лагерь был отличный, что там ни говори. Каждый день после завтрака нас возили на море купаться. Впрочем, море было под самым боком – лагерь был расположен прямо на берегу залива. Так что мы и после обеда частенько бегали на море. Что, конечно, дико запрещалось и вожатые регулярно патрулировали этот дикий пляж, который был, собственно, расположен на территории лагеря. Но мы изыскивали способы.

Ещё любопытный момент, местное население – бердянцы – были настроены очень негативно в связи с тем, что пионерлагерь закрыл доступ к некогда общенародному пляжу. И обычно топали на пляж прямо через лагерь. Не боялись «кровавой гэбни». Однажды – в тихий час – на наше футбольное поле пришла немаленькая толпа местной гопоты. Поскольку наш корпус находился возле футбольного поля, мы с интересом наблюдали, как на стрелку с гопотой вышли наши вожатые (напомню, курсанты спецшколы КГБ). Вожатые почти всегда носили с собой невиданную тогда вещь – нунчаки – и вообще в плане рукопашного боя были подготовлены очень неплохо. В общем, забавные вышли разборки. После этого случая мы с другом сделали себе нунчаки из черенка лопаты. Они конечно выглядели дико, но представляли из себя наверное ещё более грозное оружие, чем настоящие. Тренироваться в разного рода перехватах (ну все эти приёмчики, которые мы подглядывали у вожатых), было одним из любимых занятий.

Под конец смены в Бердянске снова вышел какой-то конфликт с местными. И по лагерю разлетелся слух, что вечером местные придут всех бить. Ситуация была видимо настолько серьёзной, что вожатые строго всех предупредили, что лагерь будет патрулироваться и если кто-то во время вечерних танцев окажется за пределами патрулируемого периметра, тому не поздоровится. Правда не уточнили – от кого не поздоровится, от местных или от них. Мы с ребятами повытаскивали из изголовий кровати никелированные длинные стальные трубки, которые отлично заменили дубинки. И так с ними ходили, засунув в штаны. Вечером, обуреваемый жаждой приключений, я вышел за периметр и долго слонялся по тёмным закоулкам лагеря в надеже найти коварных местных. Никого не найдя, вернулся в эпицентр праздника прощания с лагерем. На ближних подступах меня перехватил один из бдительных чекистов, несущих вахту по охране мирного отдыха пионеров. Поскольку я появился из темноты со стороны вероятного противника, то был подвергнут личному обыску и допросу на предмет установления моей личности. У меня душа ушла в пятки, что сейчас будет найдена моя дубинка, но вовремя появился мой вожатый и мою личность подтвердил.

Но я что-то отвлёкся. Да, так вот, конкурсы. Отряды, которые заняли 1, 2 и 3-е места получали вечером за ужином приз – специально испечённый сладкий пирог. Я был в разных лагерях, но приз в виде пирога был всюду, словно была какая-то разнарядка – награждать пирогами. Да и то сказать, чем ещё награждать? Не финским же сервелатом.

Кроме того проводилась такая забава, как Спартакиада. Это когда весь день пионеры сдавали нормы ГТО. Я, кстати, даже грамоту получил за прыжки в длину.

В 14 часов в пионерлагере был обед, после которого все отправлялись на ненавистный «тихий час». Те, кто поменьше, исправно подчинялись неизбежному. Те, кто постарше – нередко смывались куда-нибудь. Обычно на речку или пруд – купаться. Но, понятно, не толпой.

Да, купание – вот тема. Если в лагере в Бердянске нас возили купаться на море каждый день, то в других лагерях с купанием была сильная напряжёнка. В некоторых лагерях вообще не купались, в некоторых купание было сродни какому-то изощрённому издевательству, когда весь отряд загоняли в воду в огороженный пятачок на несколько минут. Ну в точности, как показано в фильме «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещён». Такое ощущение, что вожатые этим фильмом руководствовались. Лишь в одном пионерлагере я отвёл душу, записавшись в секцию по обучению плаванию. Что давало возможность бултыхаться в воде, когда другие «сидели на бережку».

После тихого часа и полдника наступало время тихих игр и кружков. В лес уже пионеров не выпускали, поэтому война и битва ковбойцев с индейцами перемещалась на территорию лагеря. Иной раз играли в белых и красных. Что странно – я почему-то в таких играх всегда выбирал сторону белых. Подтянутые белые из кинофильмов мне всегда нравились больше всяких там революционных матросов и солдат. Так что антикоммунизм, видимо, у меня в крови с детства.

Кружки были разные. Очень популярным был кружок выжигания. Так же неплохо котировался кружок авиамоделизма – но это было не везде. Кружок кройки и шитья привлекал девочек. В одном лагере был фотокружок, который я посещал с удовольствием. Но вообще-то обычно я ходил в кружки только во время дождя. Во время дождя в лагере была тоска смертная. А если дожди заряжали на несколько дней, то хоть вешайся. Ну конечно же играли в футбол, настольный теннис. Но в настольный теннис обычно было не пробиться – один-два стола на весь лагерь.

После ужина наступало развлечение особого рода: обычно через день либо танцы, либо кино. Кино показывали в клубе. Практически во всех пионерлагерях, где я был, колонки в клубе были ужасными и внятно разобрать речь можно было только сидя возле самих колонок. Показывали чаще всего какую-нибудь старую муть про гражданскую войну и т.п. правильные фильмы (в основном чёрнобелые). Исключение – лагерь КГБ. Там и клуб-кинотеатр был хороший (такой амфитеатр под открытым небом) с качественным звуком и фильмы показывали интересные. Один раз даже «Блеф» показали. К вящей радости всех пионеров. Помню, когда утром на линейке объявили, что вечером будут показывать «Блеф», то всю линейку потряс такой вопль «Ура», что наверное даже на окраине Бердянска было слышно.

Танцы привлекали все возрасты. Старшие танцевали «по взрослому», малышня – на «пионерском расстоянии». Это когда мальчик и девочка держат друг друга чуть ли не вытянутыми руками, а смотрят при этом в разные стороны. Ну драки из-за девочек случались – как без этого. Особенно в более старшем возрасте.

После кино/танцев – вечерняя линёйка и в 22-00 отбой. Но жизнь лагеря не замирала, а наоборот, начиналась ночная жизнь. Все начинали бегать из палаты в палату: мальчики к девочкам, девочки – к мальчикам. Но ничего серьёзного. Всё очень целомудренно. Просто сидели и травили друг другу страшные истории или анекдоты. Иной раз пугали друг друга. Ну а у кого на уме было чего серьёзнее, те просто парочками уходили в ночь. Это старшие, понятное дело.

Ну и, разумеется, ночное мазание зубной пастой. Правда эти акции частенько срывались из-за того, что пионеры просто засыпали, не дождавшись условного часа. Почему-то в мазании пастой девчонки завсегда были проворнее мальчишек. То есть мальчишек девчонки мазали чаще, чем мальчишки девчонок. Да, маленький нюанс – если будете кого-нибудь мазать пастой, то не вздумайте для этого брать тюбик из тумбочки – паста будет слишком холодной и пациент сразу проснётся. А чтобы не проснулся, надо пасту подогреть, держа тюбик несколько часов в руках. Ну а некоторые и в трусы себе засовывали. Бррр…

Ну что ещё? Иногда пионеров отправляли на трудовые десанты – пропалывать колхозные поля. Понятно, что это тоже не вызывало особого энтузиазма. В Бердянске, помню, нас отправили собирать яблоки в огромный яблоневый сад. Между делом мы разорили частные огороды по соседству, с растущими на них маленькими арбузами. За что нам здорово влетело. По общему убеждению, собирали мы яблоки не для продажи, а для отправки на винные заводы с целью производства бормоты. Как выразился один пионер, когда его вожатый уличил, что он в ящики кладёт всякую гниль: «да чего такого, алкашня всё равно выпьет». Да, вот так дети чекистов относились к рабочему классу. Не по-советски. И где они этого нахватались? Не иначе, как у своих родителей.

В одном лагере нас отправили на несколько дней помогать колхозникам на капустных полях. Мы жили в палатке. А питались из полевой кухни. Помню, повар отправил нас вымыть после обеда бак от кухни. Кто знает – это такая здоровенная стальная штуковина. Мы перепутали указание и вместо того, чтобы вымыть бак в речке, потащились в деревню к колонке. Потом налили полный бак воды и попытались вчетвером тащить. Но бак был зверски тяжёл и половину бака мы отлили. Ну и кое как потащили через капустное поле, оставляя за собой глубочайший шрам и поломанную капусту. Зато всю дорогу смеялись, как сумасшедшие. Как сказал один из пионеров, воды, которую мы притащили, как раз должно хватить, чтобы вымыть бак после того, как мы его волоком протащили через всё поле. Но повар неожиданно нас похвалил – оказывается ему до зарезу была нужна вода из колонки.

Что до знаменитой «Зарницы», то только в «Берёзке» от ГИРЕДМЕТа я видел настоящую зарницу. Когда весь лагерь поделился на синих и зелёных и готовился к бою: красил и вырезал погоны, пришивая их к рубашкам, намечал тактику боя и т.д. и т.п. Я был в отряде под названием «Тимуровец» и на наших синих погонах были большие красные буквы «Т». Почему «зелёные» обидно прозвали на татарами. Но мы поклялись им на следующий день отомстить. На следующий день зарница была масштабной: со стрельбой, с похищением знамени, с формированием реки вброд и встречным боем, когда надо было срывать погоны противника. Ну и финальный залп солдатиков из подшефной части тоже порадовал. Кажется, это был первый раз, когда я услышал звук выстрела из автомата. Тем более залп. Единственное что огорчило – это то, что нам не дали оставить себе на память гильзы.

В прочих лагерях, которые я посетил, «Зарницы» не было никогда. Чёрт их знает, почему.

Отдельная тема – лагерные дежурства. На дежурства по лагерю заступали отряды постарше. В обязанности входило дежурство по столовой (неприятное тем, что надо было убирать со столов после приёма пищи отрядами) и дежурства на КПП. На КПП дежурить хотели все, поскольку дежурные не спали в «тихий час». Ну и вообще приятно сидеть на КПП с красной повязкой и строго не пускать родителей на территорию лагеря, но покровительственно обещая им позвать Мишу или Олю из такого-то отряда.

Ну и финал лагеря – прощальный пионерский костёр. Для меня это завсегда было приятной развлекухой. Потому что, во-первых, я люблю жечь костры с измальства; во-вторых, прощальный костёр был очень большим; в-третьих, он означал, что завтра мы едем домой. А домой остро хотелось всегда. Даже во время весёлых игр в войну и индейцев.

Ну а на следующий день время вдруг останавливалось. В этот день за завтракам все дружно орали: «Спасибо нашим поварам за наш последний завтрак» (накануне за ужином точно таким же дружным рёвом благодарили за последний ужин). Дождаться того часа, когда наконец-то всем надо было грузиться в автобусы для обратной дороги было просто невозможно. Минуты длились как часы. И все поглядывали на ворота – ну когда же приедут автобусы. Наконец автобусы приезжали, все рассаживались отрядами по местам и ревели: «Прощай, лагерь!». И автобусы начинали движение. Помню, как у меня всегда радостно билось сердце, когда наконец автобусы переезжали МКАД.

Ну а потом прощание с друзьями. У девочек слёзы. Обещания встретиться в Москве. Но… я почему-то никогда в Москве не встречался с друзьями по пионерлагерю.

Если честно, то несмотря на все издержки, воспоминания о пионерлагерях у меня, наверное, одно из самых светлых об СССР. После поездок на море, конечно же. Не знаю… Вот сейчас писал это всё, а сердце сжимает какая-то тоска. Да, особых удобств не было; да, кормили не очень; да, смотри строя и песни дотставали по самое нехочу; да много чего было неустроенного. Но была какая-то своя особая жизнь без родителей, какое-то лагерное братство, какое-то таинство. Были побеги в лес и деревню, были ночные рассказ страшилок, были драки, были замирения, были первые свидания. В общем, это как раз было то самое детство, которое у человека бывает только раз и которое окрашено преимущественно в тёплые ностальгические тона. Самое обидное, что у меня не осталось от пионерлагерей почти ни одной фотографии. За исключением лагеря в Бердянске. До сих пор у меня хранится пионерский галстук из одного из лагерей, на котором пионервожатые нам сделали прощальные записи. Много воспоминаний вообще-то нахлынуло. Но они личные и делиться ими, пожалуй, не буду. А так, общее представление о советских пионерлагерях, думается, я дал. Если оно конечно кому-нибудь интересно.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку Воспоминания о Совке. Пионерский лагерь 2


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.