Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

В США после войны тихо скоротали свой век тысячи нацистов

  • В США после войны тихо скоротали свой век тысячи нацистов
  • Смотрите также:

Давно это было, в середине ХХ века. В Йельском университете в США была необыкновенно дружная кафедра славянских языков и литературы. Судьбы многих преподавателей этой кафедры были не из легких: трое из профессоров были евреями из Польши, пережившими холокост.

Лингвист Александр Шенкер бежал с матерью из оккупированного немцами Кракова во Львов, из которого они как иностранные граждане были депортированы советскими органами в Вологодскую область. Там

15-летний Александр Шенкер работал с другими польскими «спецпереселенцами» на лесоповале. Но по иронии судьбы именно депортация спасла ему жизнь. Оставшаяся во Львове тетя Шенкера с двумя новорожденными близнецами погибла от руки немцев вместе с детьми.

Другой лингвист, Эдвард Станкевич, был пойман гестапо и отправлен в Бухенвальд, где он выжил, сумев скрыть, что он еврей.

Литературовед Виктор Эрлих спасся от нацистов, успев уехать с женой в США, где в 1943 году был призван в американскую армию и до 1946 года воевал в Европе.

Хотя нервы у профессоров были, надо думать, потрепаны, никто ни на кого не жаловался, никто никого не раздражал.

«Коллеги, среди нас антисемит!»

Но мир и благодать этой кафедры были бесповоротно разрушены, когда в 1976 году один из преподавателей русского языка по имени Владимир Самарин был обвинен в коллаборационизме и содействии нацистской пропаганде антисемитизма. Он был родом из Орла. Отец его был расстрелян во времена сталинских репрессий. Во время войны, по словам обвинения, Самарин, чья фамилия оказалась Соколов, оставался в Орле и работал редактором и журналистом в нацистской газете «Речь». Там он писал антисемитские статьи, призывавшие к уничтожению евреев. В одной из своих статей Соколов назвал имена 47 евреев, занимавших ответственные посты в Орле, и призвал к их ликвидации. Кроме того, Соколов писал о том, как прекрасна жизнь в Германии и как хорошо там живут отправленные туда русские рабочие.

Немцы были так довольны его работой, что наградили его двумя медалями и дали ему повышение. Соколов бежал вместе с отступающей немецкой армией и до конца войны работал в Берлине в нацистских русскоязычных газетах.

Американцы не могли судить Соколова–Самарина за преступления, совершенные на территории другого государства. Его могли только лишить гражданства за то, что он пред 149cc ставил иммиграционным службам ложные сведения о себе.

На суде Соколов отрицал свою вину, объясняя, что если бы он отказался писать антисемитские статьи, его могли бы расстрелять. Кроме того, утверждал он, многие слова в его статьях были добавлены нацистской цензурой. Что же касается 47 евреев, названных Соколовым поименно в его статье, то, по словам обвиняемого, он не мог призывать к их уничтожению, так как в Орле их уже к тому времени не было. Показаниям Соколова противоречили показания свидетеля обвинения – унтер-офицера немецкой армии и бывшего начальника Соколова в газете «Речь», давшего показания на видеозаписи. По словам унтер-офицера, газета, служившая органом пропаганды, «брала на работу только убежденных нацистов», и для проверки на идеологическую прочность подающие на работу проходили соответствующее интервью. Соколов проиграл и суд, и апелляцию и, боясь возможной депортации в Советский Союз, бежал в Канаду, где и умер в 1992 году.

Чрезвычайное заседание кафедры

Но вернемся к кафедре славистики. Еще до суда кафедра разделилась на два непримиримых лагеря: ведомое профессором Станкевичем большинство бесповоротно осудило Самарина и порешило заставить его уйти из университета. Однако не все так просто в мире, где нет централизованной власти. Против большинства открыто выступил профессор Шенкер.

Сегодня уже 90-летний доктор Шенкер согласился рассказать мне об этой истории, которая продолжает волновать его и по сей день. «Самаринa я хорошо знал. Мы дружили семьями, ходили друг к другу в гости, вместе собирали грибы в лесах».

По словам Шенкера, Самарин ни разу за все годы знакомства не сделал ни одного антисемитского замечания. «Он прекрасно относился к еврейским студентам и помогал многим из них», – рассказал профессор. Доктора Шенкера возмущало, что коллеги «засудили Самарина без суда и следствия. Они не дали ему должным образом защитить себя».

Профессор протянул мне копию письма, адресованного тогдашнему заведующему кафедрой Роберту Джексону: «Даже если в те времена слова Самарина отражали его настоящие чувства, значит ли это, что идея искупления для нас мертва? Разве не можем мы забыть и простить, когда мы видим исправившегося грешника? Должны ли мы закрывать глаза на обстоятельства, доведшие Самарина до отчаяния? Я думаю, что нет. Возможно, что в отношении Самарина я не прав. Но лучше ошибиться в сторону прощения, чем ошибиться в сторону мести». «Я бы и сегодня подписался под каждым моим словом в этом письме», – сказал мне профессор.

Но о том, как поступать с нацистами и коллаборационистами, попавшими после войны в США, спорили в 70-е не только на славянской кафедре в Йельском университете.

К тому времени американское общество оказалось перед фактом, что в стране, не подавая признаков идеологии, скрываются тысячи бывших нацистов, и как с ними быть, не совсем понятно.

Когда после войны десятки тысяч так называемых перемещенных лиц из Восточной Европы бросились подавать на визу в США, американские бюрократы плохо понимали, что к чему, и раздавали визы без разбору. Но это был не единственный источник проблемы: американские власти сами вывезли из Германии более полутора тысяч «трофейных» ученых, работавших на военную индустрию Германии, а после войны разрабатывавших разнообразные военные и научные проекты в Штатах, включая запуск космонавтов на Луну.

Немецкие ученые, работавшие в Германии над созданием ракет V-2 и химического оружия по типу нервно-паралитического вещества «Табун», были вывезены в рамках операции «Скрепка». К официальным бумагам, заверявшим благонадежность специалистов, скрепкой прикреплялась их не известная миру темная биография.

Отдел специальных расследований при Министерстве юстиции США и целый ряд журналистов и гражданских активистов требовали расследований, судов и депортаций. ЦРУ, ФБР и многочисленные научно-исследовательские институты, где зачастую работали немецкие ученые с сомнительным прошлым, предпочитали если не простить, то по крайней мере забыть. Вскоре после окончания войны американское правительство приняло закон, запрещавший въезд в страну бывшим нацистам. А в 1978 году был принят дополнительный закон о лишении гражданства тех, кто обманул иммиграционные службы. Но госучреждения, так же как и частные граждане, так и не пришли к единому видению проблемы. И неудивительно, поскольку судебное наказание в Штатах преследует три цели: изоляция преступника для предотвращения будущих преступлений, перевоспитание преступника путем наказания и в последнюю очередь самая проблематичная для многих американцев задача правосудия – месть общества за злодеяние.

В случае престарелых нацистов, доживающих свой век благонравными и незаметными гражданами, реальной причиной для суда оставалась лишь месть.

В неразрешенный спор казнить или помиловать вмешалось время. В прошлом году бывший лагерный охранник Йохан Брейер умер в Филадельфии за несколько часов до судебного решения о депортации его в Германию, где его ждал бы суд за совершенные преступления. Ему было 89 лет.

Маргиналы со свастикой

Но умер ли фашизм в Америке вместе со стариками-нацистами? Ответ на этот вопрос неоднозначен. Согласно Южному законодательному центру, следящему за экстремистскими группами, на сегодняшний день в Америке насчитывается около 700 группировок фашистского или нацистского толка. Самая многочисленная из них — «Национал-социалистическое движение» (НСД) насчитывает около 400 членов. Большинство членов этой группы – мужчины, не имеющие определенных профессий и образования и мечтающие о насилии. Неудивительно, что неуравновешенные люди со свастикой на рукаве и вооруженные до зубов вызывают в обществе страх. Хотя в целом в США идеология нацизма остается уделом маргиналов.

В последнее десятилетие неонацистские и неофашистские группы привлекают общественное внимание, в основном когда один из их членов совершает какое-нибудь преступление или сам оказывается жертвой своего поведения. B 2012 году один из лидеров НСД Джейсон Рэди застрелил свою подругу и трех членов ее семьи, включая ее полуторагодовалую внучку, а потом застрелился сам. В 2011 году другой лидер той же организации по имени Джеф Хол был застрелен собственным 10-летним сыном в отместку за постоянные избиения.

Неонацисты и неофашисты в США составляют лишь мельчайшую кроху одного процента всего населения, но слово «фашист» не сходит с уст граждан. Либеральные публицисты называют фашистами правых христиан, борющихся за запрещение абортов, однополых браков и введение обязательной молитвы в школах. Известный журналист Крис Хеджес даже издал книгу под названием «Американские фашисты: христианские правые и их война против Америки». Но и левым либералам достается не меньше: консерватор и политический деятель Бен Карсон видит в «политической корректности», поддерживаемой либералами, «фашистский способ контроля над прессой». Ультраконсервативный радиоведущий Раш Лимбо называет активисток феминизма не иначе как «феминистками-нацистками».

Но пока в стране нет единого мнения о том, кто есть фашист и нацист, кто враг, кто друг, кого казнить, а кого помиловать, до тех пор настоящий фашизм, нацизм, тоталитаризм или просто авторитарный режим американскому обществу скорее всего не грозит.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку В США после войны тихо скоротали свой век тысячи нацистов


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.