Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Мир ждет распад атомарного уровня

  • Мир ждет распад атомарного уровня
  • Смотрите также:

Михаил Хазин - экономист, президент компании экспертного консультирования Неокон, ученый, который, по отзывам специалистов, заложил основы глобальной кризисологии. Он убежден, что крах США грозит постепенный, а не мгновенный.

По словам эксперта, большинство сегодняшних процессов он рассматривает «через призму глобальных проектов». Самый главный из них - процесс выстраивания нового, посткризисного общества в качестве средства борьбы против процесса упрощения и фрагментации цивилизации. Это вообще сегодня самая большая опасность - варваризация цивилизации. Поскольку нет конкуренции между глобальными проектами, распад цивилизации может достичь атомарного уровня, на котором изолированной единицей становится даже не стандартная сегодняшняя семья, а индивидуальный человек.

Концепция Хазина глобальных проектов призвана охватить и объяснить все сложные и болезненные проблемы современного мира, наподобие того, как в свое время объяснял их Марксов Капитал?

М.Х.: Во-первых, концепция не только моя. Сергей Ильич Гавриленков, кандидат филологических наук, подполковник запаса, на протяжении многих лет принимавший участие в переговорах по вопросам европейской безопасности и сокращения вооруженных сил, - как минимум, соавтор... Таким образом, у теории два автора, один из которых - чистый гуманитарий, а другой - естественник, пытающийся применить теорию к практике. Можно ли эту ситуацию спроецировать на Маркса и Энгельса, я не знаю. Моя задача состояла в том, чтобы построить теорию, которая бы объясняла не только специфику борьбы двух систем в ХХ веке, но и поражение СССР, который явно выигрывал в 70-е годы. А уж коли теория построена - то сам бог велел применить ее и для объяснения современного кризиса...

...каковой является, как можно предположить, проявлением столкновения цивилизаций?

М.Х.: Слово цивилизация плохо поддается определению. Большинство мыслителей, так или иначе занявшихся этим ускользающим предметом, связывали ее черты с культурой. Это дает возможность показать (но не объяснить), почему технологическая цивилизация европейского типа склонна к глобальности, а цивилизация, скажем, индуистская особенно не стремится распространиться до пределов обитаемой вселенной. Какая-то сила одни страны толкает выйти за пределы своих границ и описать круг распространения своего влияния, а другие - нет.

Говоря языком современного бизнеса, стремящиеся к экспансии своей цивилизации силы (которые вовсе не обязательно являются конкретными странами) формулируют глобальный проект. Причем войти в него могут также и территории, культура которых весьма далека от культуры исходных авторов данного проекта.

Звучит несколько устрашающе... У сов 15206 ременного человека - и не только у российского - с представлением о проекте, да еще глобальном, неизбежно возникают тревожные ассоциации. Pax Americana, Новый мировой порядок...

М.Х.: Глобальный проект - наднациональная и надгосударственная идея, которая, в принципе, может стать базовой для определения системы ценностей любого человека на Земле. Принципиальным моментом является добровольность для каждого конкретного человека выбора участия в том или ином глобальном проекте. В базовые понятия любого проекта обязательно должно входить условие, что его ценности должны до любого человека доходить добровольно, в силу их универсальности и привлекательности.

Слово глобальный здесь не следует понимать в привычных в последнее время терминах, связанных с модным понятием глобализации. В нашем понимании этот термин означает, что глобальный проект изначально предполагает, что его адресатом является любой человек, независимо от того, где и как он живет. Хотя, каждый проект формирует свою систему глобализации, в рамках которой строит систему экономических, политических, культурных и других связей на основе проектных ценностей.

Что касается слова проект, то оно не означает, что данное образование создается и поддерживается за счет чьей-то конкретной воли. Скорее, оно подразумевает, что идея, лежащая в его основе, достаточно богата, чтобы структурировать поведение и логику своих последователей в некоем едином направлении, позволяет им ясно ощущать и формулировать базу своего единства и общности целей.

И лев возляжет рядом с агнцем. Никакого насилия...

М.Х.: Собственно насилие тоже имеет свое место, однако либо в рамках противоборства с другими глобальными проектами, либо на поздних стадиях проекта, когда закостеневшие механизмы продвижения проектных ценностей просто не успевают за изменяющейся обстановкой.

При этом далеко не каждая идея, претендующая на надгосударственность и глобальность, может стать базой глобального проекта. Только история является тем инструментом, который отбирает из сотен и тысяч вариантов действительно глобальные.

Проект, даже потенциально претендующий на то, чтобы стать глобальным, начинается как сетевой. Образуются и умножаются ячейки сторонников Идеи, совершенствуются ритуалы, формулируются правила поведения и взаимодействия. Пока что ячейки не связаны отношениями господства и подчинения. Они договариваются по принципиальным вопросам (чаще всего - на почве противопоставления своей, общей, проектной системы ценностей всем остальным), но действуют самостоятельно. Можно сказать, что пока их ведет сама Идея. Норма еще только складывается.

В этой стадии развитие проекта происходит по инициативе отдельных, не связанных друг с другом инициаторов и за счет активности неофитов. Никакого координационного центра в рамках сетевой стадии проекта не существует, он развивается спонтанно и по многим направлениям, что позволяет ему быстро адаптироваться к потребностям и запросам людей в рамках принимаемой ими системы ценностей конкретного проекта.

В качестве примера сетевой формы проекта можно привести христианство первых веков нашей эры, когда сотни и тысячи проповедников несли людям идеи этой, тогда еще новой религии, или современное состояние Ислама, который, однако, представляет собой вторичное возрождение проекта.

Сетевым образом развивался Красный проект в XIX веке, когда сотни и тысячи его сторонников несли в массы новую систему ценностей, противостоящую капиталистической. До сих пор в сетевой стадии находится проект Буддистский.

Как только численность сторонников становится существенной, неизбежно формулируется политическая составляющая. Иначе нельзя: необходимо постулировать правила общежития, определить систему управления, назвать друзей и врагов.

Далее, для успешного развертывания глобальный проект должен утвердиться в опорной стране. Она должна быть крупной, мощной в экономическом и военном отношении. Только сильная страна, являясь признанным лидером проекта, может удержать прочие проектные государства от беспрерывных конфликтов между собой и обеспечить присоединение к проекту все новых и новых участников.

В этом процессе принципиально важно привлечь на свою сторону элиту или часть элиты подобной страны. Она, в свою очередь, когда уговорами, а когда и насилием добьется поддержки народом нового проекта. Ни для кого не секрет, что принятие Русью именно православия было результатом осознанного политического выбора тогдашних правителей.

Не следует недооценивать тех случаев, когда пришлые носители идеи распространяют ее среди коренного населения, которое впоследствии либо присоединяют к ней, либо попросту искореняют. Именно так была завоевана Латинская Америка, сначала конкистадорами, затем католиками, причем мотивация их заключалась именно в распространении христианства, а точнее, того, что они понимали как христианскую норму. Отметим, что хотя христианская норма в Латинской Америке XVII-XVIII веков отличалась от европейской нормы очень существенно, сейчас именно этот регион является оплотом католицизма.

Ровно с того момента, когда в опорной стране утвердились новые нормы и вся она достаточно окрепла, чтобы стать лидером, глобальный проект становится иерархическим, управляемым из единого центра и откровенно экспансионистским. Государство вносит в практику проекта присущие ему управленческие технологии и использует свою экономическую и военную мощь для его поддержки. Принципиально важно, однако, что экспансия проекта на данном этапе происходит преимущественно мирно, ибо пример воплощенной идеи действует надежнее, чем сабли и ружья. Можно только напомнить ту скорость, с которой расширялось Российское государство после того, как стало опорной страной Византийско-православного проекта в XV-XVII веках, как быстро католические ценности завоевали Латинскую Америку. Никакое оружие не могло обеспечить такую эффективность - здесь работали идеи!

Иногда иерархическая стадия проекта начинается практически сразу после его возникновения (как, например, при первой реализации Исламского проекта в VII веке нашей эры), а иногда существенно запаздывает (например, Буддистский проект так практически и не перешел в иерархическую стадию, что, возможно, связано со спецификой его базовой системы ценностей).

Переход от сетевой стадии к иерархической не всегда происходит для проекта безболезненно. Часто в этот период отдельные элементы его сетевой структуры пытаются развиваться в самостоятельные (но родственные) проекты. Именно так от общей ветви Исламского глобального проекта откололась шиитская ветвь, именно так от общего Христианского откололся проект Католический. При этом после образования Католического проекта общий Христианский практически прекратил свое существование, поскольку к этому моменту практически вся активность христианского мира была сосредоточена в рамках конкурирующих Византийского и Католического проектов.

При этом каждый из проектов рисует свою картину мира и создает свою версию истории и мирового общественного развития, подтверждающую его идею. Версия, выдвинутая Красным проектом, на которой воспитывались несколько поколений в нашей стране, представлялась и до сих представляется очень многим весьма убедительной. Во всяком случае, она давала (дает?) твердые точки отсчета, без которых прошлое человечества выглядит безумным калейдоскопом войн, передвижений народов, возникновений и гибелей государств и т.п. Насколько она верна, на ваш взгляд, и есть ли убедительная ей альтернатива?

И так, насколько мы понимаем, продолжалось до тех пор, пока наконец не явился человек, который сказал: Да будет свет! и объявил конец истории...

М.Х.: Если говорить метафорически, то нечто в этом роде. Многолетние труды западных ученых, в конце концов, дали свои результаты, и сквозная историческая концепция была разработана.

Развитие человечества описывается в рамках линии премодерн - модерн - постмодерн, причем появление следующей стадии автоматически закрывает возможности дальнейшего развития в рамках стадии предыдущей. Популярности этой теории придало колоссальное развитие информационных технологий в 90-е годы, которое существенно изменило структуру экономики США и дало основание для тезиса о построении в них постиндустриального общества - экономической базы постмодерна. При поддержке идеологической машины США соответствующая терминология стала доминирующей в современных работах по экономическому развитию - хотя в рамках чистой философии это направление развивалось и развивается скорее в Европе, особенно во Франции.

Однако экономические проблемы последних лет поставили серьезный вопрос: действительно ли постиндустриальное общество имеет место как устойчивое историческое явление или же это локальный феномен, связанный, например, со спецификой системы мирового разделения труда или контроля над единственным мировым эмиссионным центром.

Подобным расколом ознаменовалось в биологии появление эволюционной теории Дарвина, а в физике - квантовой механики, поскольку классические физики XIX века просто не могли поверить в дуальность волны-частицы. Можно вспомнить и многие другие проблемы, например, в конце XVIII века Французская академия постановила считать ненаучными сообщения о метеоритах, поскольку на небе камней нет. Геофизики встретили в штыки концепцию дрейфующих континентов Вегенера, на которой сегодня построены не только геология, но и океанография, метеорология, вулканология и многие другие науки...

В чем же суть разногласий между оптимистами, радостно приветствующими новые экономические механизмы, и пессимистами? Какие доводы они приводят для обоснования своих, прямо скажем, противоположных позиций?

М.Х.: Оптимисты исходят из достаточно простой логики: развитие информационных отраслей принципиально изменило всю модель мировой экономики, структуру производства, потребовало радикального изменения мировой финансовой системы. Эта перестройка еще не закончилась, и в этом смысле говорить о некоторых структурных несоответствиях, по крайней мере, преждевременно, тем более по старым, еще индустриальным критериям. А сама скорость развития отраслей новой, информационной, экономики доказывает их жизнеспособность, так же как и повышение производительности труда в отраслях традиционных, разумеется, после внедрения в них информационных составляющих. Ну действительно, представьте себе, говорят они, что сейчас документы начнут готовить по старинке, на пишущей машинке... А как можно работать в руководстве крупной компании, если нет механизма мгновенной передачи приказа по электронным сетям сразу всем подразделениям, которым он адресован? Ну а что касается отдельных трудностей, то они будут преодолеваться по мере поступления...

А что говорит об этом американская наука? Неужели ни один ученый в США не обратил внимания на все эти несоответствия?

М.Х.: Это очень важный вопрос, ответ на который дает полное моральное право говорить о правильности изложенной выше версии. Итак, почему несоответствия не были отмечены американскими (точнее, западными) специалистами, хотя исследованиям Маккинзи (более ранние тексты написаны на русском языке и, скорее всего, были проигнорированы) уже несколько лет? Без ответа на этот вопрос неминуемо будут возникать подозрения в наличии в моих рассуждениях каких-то серьезных (хотя, быть может, глубоко скрытых) проколов. Но такой ответ существует.

Дело в том, что в западной экономической литературе полностью отсутствует (за исключением работ Л.Ларуша и его школы) системное описание возможных последствий предстоящего (вероятного, или, если принять концепцию настоящей беседы, практически неизбежного) экономического кризиса. Если в 90-е годы это еще можно было бы списать на последствия засилья монетарной экономической школы и/или тоталитарный характер американского общества, то в последнее время, когда отдельные критические явления американской экономики широко обсуждаются, такое объяснение становится уже явным упрощением ситуации. Но если принять изложенные выше доводы, то ответ становится понятным.

Современные западные ученые, как и весь американский истеблишмент, уже давно внутренне приняли концепцию постиндустриальности американской экономики, они давно мыслят в рамках тех новых, частично реальных, а частично виртуальных феноменов современного американского общества, которые для них олицетворяют построенный постмодерн. Признать свою ошибку и полностью перестроить всю систему доводов, всю логику рассуждений, - на это нужно не просто гражданское мужество ученого, это требует еще и выдающейся смелости для борьбы с достаточно консервативными социальными и государственными институтами, незаурядных интеллектуальных способностей и достаточно большого времени.

Более того, это требует (пусть на время) отказаться от базовых основ самосознания американского общества - права на лидерство в мире, базирующегося на том, что оно построило наиболее адекватное и идейно чистое общество на базе протестантской этики. А если еще учесть, что все эти концепции глубоко, на несколько поколений, эшелонированы в рамках системы воспитания, образования, карьерного движения... В общем, если для европейских ученых это еще можно, хотя и трудно, представить, то для живущих в США, в которых и сконцентрировано на сегодня большинство научных центров, это представляется абсолютно невозможным.

Именно по этой причине не могут американские специалисты признать и ту систему доводов в пользу неизбежности мирового финансового и экономического кризиса, которую построили в последние годы российские экономисты, в том числе и ваш покорный слуга. Поскольку тот язык, который выработался в западном научном сообществе, включает в себя логику реальности постмодерна в американской действительности, в частности, постиндустриальной экономики, как имманентную составляющую. Ее элементы присутствуют во всех логических построениях, определениях и схемах, причем встроены в них абсолютно намертво и не могут быть выделены (а тем более удалены) в явном виде.

Грубо говоря, американское общество требует, чтобы весь мир пребывал в состоянии постмодерна, только США были бы в нем единственным гегемоном. Но в реальности, для поддержания современной финансово-экономической модели необходимо, чтобы в состоянии постмодерна пребывало бы только общество золотого миллиарда, или даже исключительно США, а весь остальной мир существовал бы в рамках модерна, с радикально отличным идеологическим базисом.

И такой раскол американских (точнее, западных) элит не может не привести к глубоким кризисам во всех общественных процессах, проходящих сегодня в мире. Эта общественная шизофрения видна и в политике, и в экономике, и в национальных и межрелигиозных отношениях. И до ее преодоления рассчитывать на серьезное улучшение положения в мире не приходится.

В общем, мир находимся в состоянии общественного тупика, выход из которого возможен только через сильный кризис. И главная опасность при этом - полное разрушение страны.


Самое читаемое сегодня


Категория: Бизнес Новости | |

Подписка на RSS рассылку Мир ждет распад атомарного уровня


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.