Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Как обернуть межнациональный вопрос в шутку

  • Как обернуть межнациональный вопрос в шутку
  • Смотрите также:

В битве за урожай зерновых в ЗАО «Прасковея» под Буденновском все национальности равны.

Уборочная страда рано поднимает рабочих в сельском хозяйстве. «Привет, мусульманин!» - кричит, подходя старенькому вахтовому автобусу, русский комбайнер коллеге - ногайцу. «Эй, армян, ты, что там волынишь?» - возмущается бригадир на дальнем отделении в полях, когда молодой тракторист посиживает на лавочке, вместо того, чтобы заправлять технику бензином. На такие реплики никто не обижается. Все работники ЗАО «Прасковея» Буденновского района понимают, что это добрые шутки. В производственном процессе люди делятся не по национальности, а по результатам труда.

Крестьянский интернационал

ЗАО «Прасковея», что в Буденновском районе Ставрополья, в 90-х годах сменило форму собственности и вывеску, но так и осталось в разговорах селян «совхозом». Сейчас в нем работает гораздо меньше людей, чем в былые времена. Но и в нынешнем составе они отражают едва ли не всю национальную палитру села Прасковея. Здесь плечом к плечу трудятся русские, даргинцы, армяне, украинцы, ногайцы, татары. Есть прораб туркмен, экономист чеченка, чабан казак. Работает азербайджанец. Недавно ушел на пенсию грузин.

В паспортах нынче национальность не пишут. Нет достоверных сведений и в отделе кадров. Но все знают, кто кем является, потому что каждый работник своей национальностью гордится. На общих праздниках, таких как Новый год или Байрам, по итогам уборочной страды, представители разных народов танцуют свои пляски и рассказывают свои анекдоты. Других отличий за общим столом не заметно. Если мусульмане и не едят свинину, то разговор об этом не заводят. Считают, что выпячивать это неприлично.

В работе же требования у руководства ко всем одинаковые, кем бы ни были сотрудники ЗАО. «Имеешь нарушение трудовой дисциплины, или есть потрава – будешь наказан. Выполняешь хорошо задания – будешь награжден, – поясняет генеральный директор Геннадий Абонеев. – Вот на прошлой неделе на предуборочном районном совещании Ильяс Динбагандов был награжден почетной грамотой за хорошие показатели в зимовке скота».

Даргинцы местные и «понаехавшие»

Ильяс Динбагандов – человек, которого в хозяйстве все уважают. Он даргинец из той плеяды дагестанцев, которые переселились на Ставрополье еще в 70-е годы поднимать местное животноводство. Тогда в совхозе держали под 30 тысяч овец на 16-ти кошарах. Сейчас большинство из них ЗАО сдает в аренду тем же даргинцам, но оставляет несколько животноводческих точек за собой. На одной из них всю жизнь проработал отец Ильяса, передав по наследству сыновьям секреты чабанской профессии.

«У нас это в крови, – признается Ильяс. – Если человек никогда с овцеводством не сталкивался, это ему в новинку будет, а тут с маленьких лет все знаешь, тебе легче намного. Я все время провожу на кошаре. Может быть, для городских людей это не те условия, но для нас нормальные». На вопрос, не хотелось бы ему жить в благоустроенной квартире с видом на фонтан, лучший животновод «Прасковеи» отвечает с иронией: «Хочется, если бы эта благоустроенная квартира кормила меня. Допустим, продал бы я все, поехал в Москву, купил бы жилье, но надо же и дальше что-то делать? Я в хозяйстве работаю и не бедствую, не голодаю. А ездить из города и обратно – это не дело. На кошаре надо постоянно находиться. Я считаю, если работать – то надо работать хорошо. Совхозу не дашь – и себе не возьмешь».

Ильяс вырос среди русских ребят, как и его сыновья, у которых много местных друзей. Ему даже кажется, что с русскими легче найти общий язык, чем с земляками из Дагестана. Тем более, что разговаривает он чаще на русском, а сыновья и вовсе плохо владеют даргинским. «Я всегда так говорю: русский народ простой, с ним легче договориться. Люди мягче, не злопамятны», – отмечает он.

В русском селе негатива на себе Ильяс не ощущает. «Говорят иногда — вот, понаехали. Но те, кто «понаехал», неправильно себя ведут. А те, кто здесь вырос, лишнего себе не позволяют. Где-то так и получается, что те «понаехали». Это неприятно, ведь по тому, что кто-то нерусский натворил, будет общее плохое впечатление о нас», – переживает даргинец. 

В сельхозпредприятии конфликтов на межнациональной почве не бывает. А вот в селе, где Геннадий Абонеев является еще и депутатом, скандалы из-за дагестанцев случаются. «Миграция кавказских ребят сюда идет, мы от этого никуда не уйдем. Но раньше их молодежь была более покладистой, с большим уважением относилась к нашим законам и правилам проживания. Сегодня их старейшины уезжают в Дагестан, а молодежь, чувствуя бесконтрольность, позволяет себе вольности в поведении, – говорит Геннадий Иванович. – Некоторые ребята покупают жилье в селе, и держат большое поголовье овец. Но одно дело, когда это на точке в поле, и договором у нас обусловлена арендная плата.

А другое дело – в селе. Территория Прасковеи ограничена в пастб 4000 ищах. Здесь компактно расположены домовладения, и когда ребята начинают развивать свое поголовье до 400-500 голов на окраинах, это вносит дискомфорт в проживание соседей, тех людей, которые держали одну корову или пять коз. Они теперь ограничены в выпасах. Бывают скандальные ситуации по прогону скота. Чабаны могут и на кладбище овец загнать.

Нужно на краевом уровне урегулировать вопрос, сколько голов можно держать в подсобном хозяйстве, а с какого количества хозяйство должно считаться фермерским, за которое нужно платить налоги. Этот хозяйственный вопрос перехлестывается с межнациональным, ведь именно с приездом этих ребят из Дагестана возникает обилие животных, которое мешает коренным жителям. Оттого, что ты русский, а я даргинец, никогда и не возникало споров. Конфликт рождается там, где сталкиваются коммерческие интересы».  

 «В Чечне я защищала свою русскую сторону, а здесь – чеченскую»

С 1995 года, который отмечен в истории Буденновского района налетом банды Шамиля Басаева, главным экономистом в ЗАО «Прасковея» работает Маргарита Саламова – дочь русской женщины родом из Прасковеи и чеченца из Грозного. Себя она считает чеченкой. «Мы почти 30 лет прожили в Грозном. Мама там окончила техникум и вышла замуж за папу. В браке они прожили почти 50 лет. Два года назад похоронили отца. Когда мы жили там, некоторые старались уколоть нас тем, что мама русская. Я всегда защищала там свою русскую сторону. Здесь я в обиду не даю свою национальную чеченскую сторону, – рассказывает она. – Когда мы приехали сюда после бомбежек в Грозном, мне в спину доносилось и «чурка», и «зверушка». Но я знала, что я на ступеньку выше этого человека и просто не обращала внимания. Разжечь межнациональную рознь легко и быстро, но для чего? Всю жизнь мои родители разных вероисповеданий вместе прожили. Я никогда в адрес мамы там и слова плохого не слышала. Может быть, потому, что мы жили в центре Грозного. Да, на окраинах была такая же прослойка населения, которая здесь мне в спину кидала обидные слова. Но порядочные чеченцы от таких держались на расстоянии».

Сын Маргариты Саламовой тоже считает себя чеченцем, хотя его отец был аварцем по линии деда, а чеченцем – по линии бабушки. Сейчас он часто ездит в Грозный, стараясь лучше освоить чеченский язык. Брат Маргариты после войны вернулся в Чечню. «Он зубной врач, женился на чеченке, и у меня уже четверо прекрасных племянников с голубыми глазами. У нас такая порода саламовская, все светлые. У меня одной глаза от мамы, карие, а волосы я крашу – они у меня тоже русые», – улыбается наша собеседница.

В семье Саламовых всегда отмечали и православную Пасху, и мусульманскую Уразу-байрам. «Я, конечно, не отношусь к религиозным фанатикам, которые пять раз в день намаз бьют. Но основные традиции мы соблюдаем, – подчеркивает главный экономист «совхоза». – Мама веру не меняла, и на Пасху у нас обязательно стоят яйца крашеные. Папа всегда к этому лояльно относился. Если ты человек верующий, то неважно, как твой обряд происходит. Бог един».

 «Ой, молчи, нерусская»

Если в коллективе акционерного общества и затрагивают чью-то национальность, то происходит это обычно с шутками и прибаутками, без которых ни работа, ни отдых не обходятся. «Расскажите, девочки, как вы меня делите пополам, – обращается к соседкам по кабинету Маргарита Арбиевна. – Я им во время застолья иногда говорю: «У меня пост национальный, я не буду стаканчик брать». Они отвечают: «Ты чеченской половиной, не пей, вот в эту русскую руку бери». Или иногда говорят: «Ой, молчи, нерусская». Как я могу на это обидеться? Они же ценят меня, как специалиста, приходят и говорят: «Вот, Рит, посмотри, ты это поймешь. Давай возьмём, вместе разработаем». Мы часто спорим, но никогда не обидимся, что русский на меня надавил, или чеченка на русского надавила. А еще я знаю, что меня за глаза иногда Арбиевич называют. Ну, потому что характер у меня мужиковатый».

Над ногайским трактористом Костуганом Кожаевым тоже частенько подшучивают коллеги, особенно в полевой столовой. «Мне говорят, что я мусульманин, а я отвечаю: «А ты христианин, конину не ешь», – посмеивается Костуган, или по-простому – «Костя». – Есть, кстати, и русские пацаны, которые сало не едят. А мне разницы нет. Жена русская, сноха русская. Они и мусульманские блюда готовят, и христианские. Я вырос среди русских, в селе Кара-Тюбе. Я по-ногайски хуже говорю, чем по-русски. Это плохо, конечно. Бывает, поеду на родину, слушаю и не пойму, о чем там говорят. Мы с братом работаем. По-ногайски начнем говорить, а тут русские рядом, вот и переходим на русский язык».

Комбайнер Иван Суховеев в работе национальности коллег не замечает, но запросто может поздороваться с другом «Привет, мусульманин!», и тот нисколько не оскорбится. А может позвать армянского парнишку «Армян» вместо настоящего имени. Владимира Тухтарьяна тут почти все так называют, включая бригадира, недовольного тем, что молодой человек с утра прохлаждается на лавочке, а не заправляет трактор горючим. «Я на это никогда не обижаюсь, потому что я – за Россию», – перекрикивая шум тракторов заявляет «Армян», поспешив к полевой заправке.

Крик сельской души

«Что тут писать про межнациональные отношения? Вы лучше в республики езжайте и посмотрите, как там русским живется. Это только мы тут всех привечаем», – без какой-либо неприязни говорят рабочие в вахтовом автобусе.

Их всех больше волнует, каким будет урожай, и сколько заплатит за уборку «совхоз». С каждым годом рентабельность сельского хозяйства падает. Диспаритет цен на топливо и зерно не дает повышать зарплаты труженикам, и это подрывает основу их существования вне зависимости от национальности. Закупочные цены на мясо упали настолько, что разводить овец стало убыточно, не говоря уже об отсутствии спроса на шерсть. «Сейчас бойни закупают ягнячье мясо по 150 рублей килограмм, а на рынке оно по 250-300 рублей, – говорит Ильяс Динбагандов. – Мы целый год за этим мясом ухаживаем, а некоторые за несколько дней прибыль получают. Это же несправедливо».

Рентабельнее всего сейчас заниматься техническими культурами, как правильно отметил президент Владимир Путин, посещая Ставрополье на прошлой неделе. «Лен мы выращиваем, но знаете, с каким трудом мы на него находим покупателей? – спрашивает Маргарита Саламова. – Переработки льна и рапса у нас в крае нет».

«Так нам что, бросить зерно выращивать? Мы уже бросили животноводство. В Буденновском районе оно сохранилось только в двух хозяйствах, и то только ради рабочих мест, – отмечает председатель профсоюза ЗАО «Прасковея» Ольга Манцурова. – И какое мы мясо теперь покупаем, что мы в этой колбасе едим? Это уже вопрос национальной безопасности. И куда ни копни, так. Это крик души».

По ее мнению, отсутствие госрегулирования в сельском хозяйстве и госинвестиций в инфраструктуру сел – главная причина опустения востока края, которое не перекрывает даже миграция из Дагестана. «Идет отток населения Буденновского района. Все боятся завода «Ставролен», на котором было уже два взрыва. Инфраструктура самого города слабо развивается. Практически вымирает село Архиповское. Отрицательные показатели в селе Толстово-Васюковское. Большинство тех, кто закончил высшие учебные заведения, сюда не возвращаются. Слишком низкий уровень жизни, и вы же видите, как меняется национальный состав», – объясняет наша собеседница.  

Экономика села, по ее словам подорвана, и это отражается даже на традиционном укладе жителей. Например, в Туркменском районе экономические проблемы разрушают семейные ценности. Там обанкротились сельхозпредприятия, и молодежь уезжает на заработки, хотя по традиции младшие сыновья должны оставаться с родителями. В русских регионах помимо экономических проблем, есть проблемы с воспитанием молодежи.

«Я езжу в общественном транспорте, и вижу, что редко кто из молодых уступит место пожилому. Так с чего же начинается патриотизм? Может не с того, чтобы ехать сейчас на Украину воевать, а с того, чтобы научиться старшим место уступать? Нужно прививать семейные ценности. У нас, у русских, это очень сильно хромает», – полагает она. С сельской точки зрения перспективы развития России выглядят совсем не радужно, и национальный вопрос тут далеко не главный.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку Как обернуть межнациональный вопрос в шутку


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.