Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Давайте все станем хорошими, или прекраснодушный обыватель

  • Давайте все станем хорошими, или прекраснодушный обыватель
  • Смотрите также:

Слово обыватель мы произносим с брезгливостью и презрением. И с полным правом. Обыватель — отвратительная и ядовитая тварь. На нем держится капитализм. В нашем сознании уже сложился образ обывателя — однозначный и определенно отталкивающий.

Обыватель — пошел, недалек, глуповат и жадноват, ограничен, но себе на уме, живет на уровне инстинктов, и кроме своего благополучия, ничего не знает и знать не хочет. Примерно такой образ появляется у нас в воображении при слове обыватель.

Однако на самом деле типы обывателя очень разнообразны. Обыватель вполне может выглядеть человеком утонченным, нежным, с возвышенной и благородной душой. И вполне может создавать впечатление человека, который всем сердцем стремится к благу общества. Далеко ходить не надо. Перед глазами у нас пример — дореволюционная русская интеллигенция. Она почти сплошь состояла из таких прекраснодушных обывателей. Все они были страх как культурны и образованны, все невероятно утонченны и возвышенны. Все с надрывом говорили о страданиях русского народа, все били себя в грудь, уверяя в своей любви к этому народу. И почти все они, когда пришла Пролетарская Революция, оказались в стане ее врагов. Под изысканной и высококультурной оболочкой скрывался заправский мещанин, обеими руками держащийся за буржуазный строй.

Просто диву даешься, до чего нынешняя интеллигенция, сформировавшаяся после реставрации капитализма, напоминает ту, дореволюционную. Те же прекраснодушные радетели о русском народе, те же высокопарные и помпезные речи. И так же эти радетели обеими руками держатся за существующий буржуазный строй. И так же они враждебны Революции.

Все, что угодно, только не революция! — вот настоящий крик души такого интеллигентного обывателя. Это вполне понятно. Ведь он теперь хорошо обласкан буржуазными хозяевами за свое лакейство. За то, что восхваляет их власть и реставрацию капитализма. (Он называет это возвращением к исконным духовным ценностям. И, наоборот, очерняя социализм, представляет его так, что социализм был разрушением исконных ценностей.)

Новые хозяева его за это ценят и поощряют. И наш интеллигент при их милостивом покровительстве играет роль в обществе, что-то значит, что-то собой представляет. Он имеет доступ к редакциям и издательствам, типографиям и телеканалам. А если разразится социальная революция, которая сметет основы нынешнего строя и его нынешних хозяев — что с ним будет? Кто он тогда, зачем и кому нужен? А поэтому — все, что угодно, только не революция!

Но ведь наше общество находится в тупике? И прекрасный интеллигент сам это признает, сетуя на ужасающую бездуховность этого общества. (Хотя, по его уверениям, после реставрации капитализма мы вернулись к исконным духовным ценностям. Противоречие? Да, но не для наших интеллигентов.)

Как же обществу выйти из тупика? История уже ответила на этот вопрос: путь только один — социальная революция! Но именно этого пути прекрасный интеллигент боится больше всего на свете. Да и его буржуазные хозяева ему платят как раз за то, чтобы он заморочил народ чем угодно, предложил какой угодно рецепт социального спасения, только не революцию. И интеллигентный обыватель следует своим склонностям и выполняет заказ своих хозяев. Он изобретает и предлагает обществу множество таких рецептов. Из этих рецептов самый популярный и излюбленный нашим интеллигентом — призыв к личному самосовершенствованию, призыв измениться, стать хорошими, что якобы приведет к изменению общества. Якобы общество наше плохо, потому что плохи мы (мы утратили духовность, забыли вечные ценности) — а потому и погрязли в пороках, потому и общество наше разъедают всевозможные язвы. Надо нам, мол, снова обрести духовность и вернуться к вечным ценностям, и вот тогда все наладится, общество излечится от своих язв, и настанет не жизнь, а благодать.

Кто-то из них такими извечными ценностями считает православие. Мы, мол, утратили веру православную, и оттого ожесточились, потеряли любовь друг к другу, стали черствыми, корыстными.

Другие в качестве исконной ценности предлагают язычество. Надо, говорят они, нам вернуть себе веру наших древних предков-славян. Они верили в сильных, смелых богов, и потому и сами были сильными и смелыми, и вели здоровую жизнь в согласии с природой. А мы отказались от их веры — и поэтому стали хилыми и больными, трусливыми и злобными. А вот если мы снова начнем верить в то, во что верили наши предки славяне, то снова станем такими, как они.

Третьи предлагают еще какие-нибудь духовные ценности. Предлагают разное, кому что придет в голову. Но в одном все они одинаковы — в своем идеализме. Все они убеждены, что общественное сознание определяет общественное бытие. В то время как марксизм доказал, что дело обстоит наоборот — бытие общества определяет его сознание.

Обыватель полагает, что наши предки были мужественными воинами, потому что верили в мужественных и воинственных богов. Марксизм говорит — нет, все как раз наоборот. Наши предки-славяне жили в суровых природных условиях. Их окружали враждебные племена и народы. Выживая в суровых природных условиях, постоянно борясь с ними, древние славяне вырабатывали в себе силу и ловкость, выносливость и упорство. Суровая жизнь не предоставляла им почти никаких бытовых удобств. Поэтому они отличались простотой и неприхотливостью в быту. Враждебное окружение вынуждало их постоянно воевать, требовало от них постоянной готовности дать отпор неприятелю — вырабатывало из них воинов. Они были очень зависимы от природы и тесно связаны с ней. Жили они в то время в общинно-родовом строе, когда родовое начало имело огромное значение.

Совокупность всех этих условий общественного бытия древних славян и определяло их сознание, в том числе и их верования. Они были тесно связаны с природой и зависимы от нее — и поэтому обожествляли силы природы, в природных явлениях видели богов и духов. Им приходилось все время воевать — и поэтому и своих богов они представляли себе 2000 воинственными. Родовое начало было сильно в их жизни, и поэтому особым почетом у них пользовались боги-покровители рода.

Условия жизни древних славян определяли их религию, а не наоборот. Не оттого славяне были мужественны и отважны, что верили в таких богов — а создавали богов по своему подобию и приписывали им те условия жизни, в которых жили сами.

И не оттого распался родовой уклад жизни древних славян, что они отказались от веры в родных богов. Наоборот — язычество, родоплеменная религия, ушла в прошлое, потому что уходила в прошлое и разлагалась родовая община, разлагался родоплеменной уклад жизни. На смену родовой общине пришла новая эпоха — эпоха раннего феодализма, эпоха создания феодальных государств. Прежняя религия перестала отвечать историческим потребностям древнеславянского общества. Зато христианство вполне отвечало этим потребностям. Оно уже несколько столетий было господствующей, государственной религией в некоторых странах мира. За это время господствующие классы полностью приспособили христианство к своим потребностям. Идея покорности властям, непротивление им ни при каких обстоятельствах стала едва ли не главной в христианстве. Это было как раз то, что требовалось славянским князьям, которые стремились объединить славянские племена и создать феодальное государство с сильной княжеской властью. Идея покорности властям нужна была, чтобы удерживать в повиновении угнетенные классы народа — крепостных крестьян и смердов. А идея единого бога, творца и господина вселенной — давала возможность укрепить власть верховного владыки государства, то есть князя.

Тот же самый принцип действует и теперь, в нашем обществе и в наш исторический момент — бытие нашего общества определяет его сознание, а не наоборот. И прекраснодушные обыватели могут сколько угодно призывать, чтобы мы обрели духовность и вернулись к извечным ценностям. Все их призывы — обычная болтовня, простое сотрясение воздуха. Они ровным счетом ничего не изменят. Наше общество и наши общественные отношения будут только такими, какими могут быть в нашем общественно-экономическом строе. Основа этого строя — нажива любой ценой, взаимное пожирание в ходе капиталистической конкуренции. И в основе наших общественных отношений будет лежать тот же принцип. Люди будут жить по этой морали — потому что это мораль буржуазного строя.

И главврач больницы ограбит школьную учительницу своего сына, обратившуюся в ее больницу, заставив заплатить за обследование. Потому что наш строй делает все возможное, чтобы разбудить в ней жадность и заставить поступать корыстно. Ей, как главному врачу, положен большой процент от выручки за платные услуги, так что она прямо поощряется к тому, чтобы сокращать бесплатные услуги. А школьная учительница будет преподавать сыну главврача учебный материал преднамеренно некачественно и в неполном объеме — потому что заинтересована, чтобы ее наняли в качестве репетитора за деньги. А сын главврача и дочь учительницы, которые, допустим, имеют талант к музыке, пойдут во дворец культуры и директор дворца уже в свою очередь ограбит и главврача и учительницу, взяв с их детей плату за одно только участие в музыкальном конкурсе. А после сам тоже обратится в больницу, и на этот раз его ограбит главврач, которую он раньше ограбил сам.

В буржуазном обществе каждый грабит каждого. Все общественные отношения построены на выгоде и взаимопожирании. Ибо на выгоде и взаимопожирании построен наш общественно-экономический строй. И для того, чтобы отношения между людьми стали другими — должен стать другим наш строй. В ходе социальной революции должен быть полностью сметен капитализм, и его должен заменить совершенно иной общественно-экономический строй. Другого пути к изменению общества нет.

Иллюзии прекраснодушных обывателей, что можно изменить общество, если изменим сначала людей, вернувшись к духовным ценностям, утопичны и вредны. Они внедряются в сознание людей с одной целью — чтобы мы не пошли по тому единственному пути, который действительно способен изменить наше общество. Эти современные обыватели-утописты также враждебны революции, как были враждебны их идейные предшественники — дореволюционные буржуазные интеллигенты. И под утонченной оболочкой скрывается такой же примитивный мещанин, для которого важнее всего сохранить существующий буржуазный строй и свое привилегированное положение в нем.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку Давайте все станем хорошими, или прекраснодушный обыватель


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.