Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Загадки и мифы советской индустриализации. Часть вторая

  • Загадки и мифы советской индустриализации. Часть вторая
  • Смотрите также:

Техническая модернизация в СССР началась задолго до старта первой пятилетки, уверен профессор Катасонов.

В предыдущей статье мы отметили, что, согласно общепринятой точке зрения, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет экспорта различных товаров. Так ли это? Давайте обратимся к статистике внешней торговли СССР, которая имеется в открытых справочниках и сборниках.

Парадоксы внешнеторговой статистики

Ниже приведена таблица, составленная на основе сборника «Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг.». Цифры экспорта и импорта этого сборника существенно отличаются от довоенной статистики, потому что все пересчитано в рубли образца 1950 года. Напомню, что согласно Постановлению ЦК и Совета министров СССР, принятому в начале 1950 года, советский рубль привязывался к золоту (до этого его курс определялся по отношению к доллару США). Золотое содержание рубля определялось 0,222 г (округленно).

Отрезок времени 1924-1940 гг. мы разделили на периоды:
1) 1924-1928 гг. (пятилетие до начала индустриализации);
2) 1929-1933 гг. (первое пятилетие индустриализации);
3) 1934-1938 гг. (второе пятилетие индустриализации);
4) 1939-1940 гг. (предвоенный период индустриализации).
По каждому периоду рассчитали среднегодовое значение соответствующего показателя.

За весь период индустриализации (1929-1940 гг.) внешнеторговый оборот СССР оказался сбалансированным. Сальдо внешнеторгового баланса за этот отрезок времени даже было положительным: 123 миллиона рублей. Да, в первое пятилетие индустриализации было значительное отрицательное сальдо (минус 889 миллионов рублей), но оно было компенсировано положительным сальдо во второе пятилетие индустриализации (плюс 1,32 миллиарда рублей). Видимо, в первое пятилетие индустриализации приходилось прибегать к таким средствам, как оплата золотом из резервов или кредитам. Но мы уже говорили, что накануне первой пятилетки золота в казне почти не было, поэтому, скорее всего, имели место кредиты и займы. А во второе пятилетие СССР занимался погашением своих внешних долгов. Перед войной (1939-1940 гг.) опять возникло отрицательное сальдо (минус 308 миллионов рублей). Вероятно, эта «дырка» в балансе закрывалась кредитом, полученным от Германии.

Итак, вроде бы все понятно, все объяснимо. Кажется, можно поставить на этом точку и ответить утвердительно на поставленный выше вопрос: Да, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет товарного экспорта. Но полной уверенности в том, что это верный ответ, все равно нет – по той причине, что цифры торгового баланса СССР не «бьются» с миллиардными сметами строек социалистической индустриализации.

А параллельно возникают новые вопросы. Во всех книгах пишут, что индустриализация началась с принятием первого пятилетнего плана. Его реализация началась в 1929 году. А что мы видим в таблице? В пятилетие 1929-1933 гг. стоимостной объем экспорта увеличился по сравнению с предыдущим пятилетием (1924-1928 гг.) всего на 19%, а импорта – на 17,5%?

Разве такие приросты экспорта-импорта могли обеспечить индустриализацию?

Но, может быть, пик индустриализации пришелся не на первую, а на вторую или третью пятилетку? Однако цифры внешнеторговой статистики за периоды 1934-1938 и 1939-1940 гг. говорят об обратном. Стоимостной объем экспорта во втором пятилетии (1934-1938 гг.) оказался ниже, чем в первом (1929-1933 гг.), в 2,2 раза, а импорта – почти в три раза. Даже на фоне периода 1924-1928 гг. снижение по экспорту было двукратным, а импорту – в два с половиной раза. Большинство авторов, пишущих об индустриализации, вообще не интересуются внешнеторговой статистикой, поэтому искать у них объяснения подобного рода парадокса бесполезно.

Версии и толкования статистических данных

Какие могут быть версии и толкования приведенной статистики?

1. Имеются признаки того, что индустриализация началась не в 1929 году, когда стартовала первая пятилетка, а на несколько лет раньше. Если судить по внешнеторговой статистике, то аж с 1925 года. Мы помним, что в указанном году И.Сталин на XIV съезде партии впервые озвучил лозунг индустриализации. Но, во-первых, это был лишь лозунг. Не было тогда не только намеков на пятилетние планы, но даже утвержденных отраслевых программ: имелись лишь различные наброски, проекты, которые постоянно пересматривались. Во-вторых, съезд проходил в самом конце 1925 года (в декабре). А экспорт и импорт в 1925 году, между прочим, были на уровне 1932 года и намного больше, чем в любой последующий год, вплоть до начала войны. Моя точка зрения о том, что индустриализация могла начаться за несколько лет до торжественного старта первой пятилетки, не является уникальной. Правда, ее разделяют не представители официальной науки, а некоторые пытливые блогеры.

2. Основная нагрузка индустриализации пришлась на первую пятилетку, отчасти на период 1924-1928 гг. Если судить по внешнеторговой статистике, то «пик» пришелся на 1931 год. Начиная с 1933 года вплоть до начала войны годовые объемы экспорта и импорта находились на уровне 1924 года. Как это могло быть, если во второй и третьей пятилетках руководители народного хозяйства чуть ли не каждый день рапортовали о введении в строй новых предприятий? Согласно официальной статистике, в первую пятилетку было построено 1500 предприятий. Следовательно, на период с 1934 года до начала войны приходится: 9000 – 1500 = 7500 предприятий.

Мои оппоненты могут сказать, что нельзя рассматривать импорт СССР в целом. Мол, следует выделить только ту часть импорта, которая работала на индустриализацию, то есть импорт машин и оборудования. Согласен.

Сумели ли мы создать «производство средств производства» после первой пятилетки?

Официальное объяснение такому резкому спаду импорта машин и оборудования таково: к концу первой пятилетки СССР сумел создать костяк импортозамещающих предприятий, в том числе тех, которые производили машины и оборудование. Возникла группа отраслей, которую принято называть группой А – производство средств производства. Вот что по этому поводу пишет Дмитрий Верхотуров: «Максимум торговой активности Советского Союза на внешнем рынке пришелся на 1931-1932 годы, когда достигли своего максимума и экспортные, и импортные операции. Потом, когда заработала новостроечная промышленность, когда нужда в опоре на заграничные поставки отпала, торговая активность резко пошла вниз. И коренным образом изменилась структура торговли. Если раньше экспортировалось сырье, то в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование».

Отчасти я согласен с Верхотуровым. В начале 1930-х гг. был заложен фундамент тяжелой промышленности. Но в первую очередь это были электростанции, металлургические комбинаты, предприятия по добыче нефти и угля, нефтеперерабатывающие заводы, тракторные и автомобильные гиганты. Повысилась доля машиностроения в общем объеме промышленного производства СССР. По оценкам Госплана СССР, в 1913 году в Российской империи эта доля была равна лишь 6,8%. В 1929 году она уже составила 11,2%, а в 1932 году возросла до 19,6%. Но этот прирост был обеспечен в первую очередь за счет такого машиностроения, как производство тракторов и сельскохозяйственных машин, автомобилей, паровозов и подвижного состава. Производство станков, энергетического оборудования, электрических машин и других средств производства даже в конце первой пятилетки все еще характеризовалось очень скромными масштабами.

Заявление Д.Верхотурова о том, что «в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование», конечно, является перебором. Было бы корректнее сказать, что по ряду товаров в конце первой пятилетки мы стали обходиться без импорта. Какие-то признаки экспорта машин и оборудования появились лишь в конце второй пятилетки. После двух первых пятилеток произошло почти полное прекращение импорта по таким товарам, как тракторы, автомобили, чугун, сельскохозяйственные и текстильные машины, швейные машины, магнезит, асбест, химические удобрения, цемент и так далее. По некоторым из названных товаров СССР успел даже превратиться в символического экспортера, но уже в конце второй пятилетки. Например, в 1929 году СССР ввез из-за границы автомобилей и частей к ним на сумму 54 миллиона рублей. В 1937 году СССР уже вывез автомобилей на 24 миллиона рублей. По химическим удобрениям в 1929 году имел место импорт на 50 миллионов рублей, а в 1937 году уже был зафиксирован экспорт на сумму 29 миллионов рублей, и так далее. Партийная пропаганда того времени фиксировала каждый случай выхода СССР на мировой рынок с новым видом промышленной продукции, но присутствие нашей страны на мировом рынке часто было чисто символическим.

Хотя и медленно, но под влиянием индустриализации товарная структура советского экспорта стала меняться. В 1913 году на долю машин и оборудования в экспорте Российской империи приходилось всего 0,2%. В 1928 году этот показатель был и того меньше – 0,1%. А вот в 1938 году уже 5% советского экспорта приходилось на машины и оборудование. Отметим, что в полной мере созданный промышленный потенциал страны проявился в товарной структуре экспорта СССР лишь после Второй мировой войны. В 1950 году доля машин и оборудования в экспорте была равна уже 16,3%, а в 1954 году поднялась до 21,5%.

Но вернемся к импорту. Конечно, для страны было большим облегчением, что уже можно было обходиться без закупок стали, цветных металлов, нефтепродуктов, многих видов химикатов, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, различных полуфабрикатов.

Еще в 1929 году из всех импортных закупок для нужд промышленности на машины и оборудование приходилось лишь 29%. В 1932 году эта доля подскочила до 67%. Высвободились очень крупные валютные ресурсы для закупок машин и оборудования производственного назначения. Потребность в них была по-прежнему очень острой. В 1929 году, например, металлорежущих станков в СССР было произведено 3800. В 1932 году их было произведено уже 15 000. Вроде бы внушительный, четырехкратный рост. Но это все равно была капля в море. В 1937 году было уже 36 000 станков. Но и этого было крайне мало.

Лишь к началу войны удалось закрыть «дыры» по многим видам металлообрабатывающих станков. Но – не всем. Так что потребности в импортном оборудовании сохранялись до самого начала войны. Достаточно посмотреть на торгово-экономическое соглашение между СССР и Германией, заключенное в августе 1939 года, чтобы увидеть, что нам в Германии нужны были сложные виды машин и оборудования, которых в стране вообще не производилось. Так что «нужда в опоре на заграничные поставки» не отпала, вопреки утверждению Д.Верхотурова. Изменилась лишь структура нашего импортного спроса. А спрос этот упирался в ограничения двух видов: политические (ограничения и запреты на продажу большевикам западными странами машин и оборудования, особенно высокотехнологичных) и финансовые (наличие у нас золота и валюты для закупок).


Самое читаемое сегодня


Категория: Бизнес Новости | |

Подписка на RSS рассылку Загадки и мифы советской индустриализации. Часть вторая


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.