Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Мифы ядерного разоружения

  • Мифы ядерного разоружения
  • Смотрите также:

Только создание и развертывание новых отечественных МБР, а не обнуление ядерного потенциала России послужит делу сохранения стратегической стабильности.

Ядерное оружие с момента его появления играло и продолжает играть определяющую роль в политике и стратегии ядерных государств. Споры по поводу его полной ликвидации не утихают. Однако в складывающихся военно-политических и экономических условиях цель достижения «глобального ноля» для России представляется весьма и весьма преждевременной.

На протяжении практически всей второй половины двадцатого века процесс развития стратегических ядерных сил (СЯС) определялся концепцией ядерного сдерживания. Она базировалась на признании невозможности достижения победы в крупномасштабной ядерной войне ни одним из ее участников в силу реальной и не подвергаемой сомнению угрозы уничтожения собственного государства. Одновременно родилась и идея ограничения стратегических вооружений и систем противоракетной обороны (ПРО), на многие годы определившая повестку дня диалога руководителей сверхдержав.

Сегодня Россия оказалась втянутой в инициируемый Западом процесс обсуждения вопросов ядерного разоружения на уровне предложений о полной ликвидации ядерных средств, причем практически без учета соотношений дестабилизирующих факторов ядерного сдерживания.

Ловушка «Глобального ноля»

Первое заседание инициативной группы поддержки движения Global Zero («Глобальный ноль») состоялось в Москве в октябре 2009 года. Разработанный группой план действий был доведен до сведения лиц, представляющих российскую систему принятия военно-политических решений, и получил одобрение со стороны политического бомонда страны того времени.

Сама по себе дискуссия вряд ли может представлять хоть какую-то опасность, тем более когда речь идет о ликвидации столь разрушительного оружия. Идеи ядерного ноля находят отклик у определенной части общества, особо не обременяющей себя анализом последствий такого военно-политического решения. Аргументы «за» - традиционный набор утверждений о бесполезности и ненужности обладания РФ мощным потенциалом СЯС в силу того, что Запад не планирует нападения на Россию, вставшую на путь демократических преобразований.

Но исходя из интересов России, речь нужно вести о более тонких и глубоких проблемах, связанных с допустимыми пределами сокращения отечественных СЯС. Действительно ли, как это утверждается некоторыми «VIP-аналитиками», ядерные арсеналы США и России значительно превышают показатели, необходимые для соответствия разумным требованиям сдерживания? Как следует относиться к внешне эффектному новому разоруженческому плану Барака Обамы, связанному с существенным (до 1000-1100 боевых блоков) снижением количественного показателя СЯС России?

Реакция на эти и подобные инициативы предполагает прежде всего поиск ответа на вопрос: почему руководство США, не желавшее в течение многих десятилетий даже слушать о ядерном разоружении, вдруг громогласно заявило о необходимости понижения уровня ядерного противостояния с РФ? Что изменилось?

Полагать, что это всего лишь хорошо продуманный пиар-ход президента США, направленный на изменение имиджевой репутации своей страны, одним из итогов которой стало получение президентом Америки Нобелевской премии мира, было бы наивно.

Следует искать более значимые и веские мотивы.

Что же изменилось?

Часто можно слышать, что ядерное сдерживание в условиях глобализации и растущей взаимозависимости мира становится анахронизмом. Данная позиция нашла отражение в статье Генри Киссинджера, Сэма Нанна и других авторов, опубликованной в США в начале 2008 года и нашедшей понимание и поддержку у сторонников ядерного разоружения в России. Цель ядерного разоружения была официально подтверждена на первой встрече в верхах 2009 года президентов Дмитрия Медведева и Барака Обамы в Лондоне.

Возможно, изменилась самооценка США своего места в мире? Нет, несмотря на то, что Америка не выдержала испытание монополярностью, в значительной степени истощив себя участием в военных конфликтах в Европе, а также на Ближнем и Среднем Востоке, приоритетным для нее было, есть и остается условие сохранения лидирующего положения в мире.

Достичь этого за счет нарушения баланса средств СЯС, очевидно, невозможно. США решили пойти другим путем, связанным с их ограничением.

Нарушение баланса средств СЯС, ограничено, с одной стороны, договорными обязательствами по соответствующим количественным показателям боевых блоков (боезарядов) и средств их доставки (носителей). С другой - вероятностью доставки боезарядов к цели, что определяется состоянием и возможностями средств ПРО. Если одностороннее увеличение средств СЯС невозможно, напрашивается вывод о необходимости создания эффективной системы ПРО. Именно этими соображениями прежде всего руководствовались США, осуществляя свой выход из Договора по ПРО и начиная активные работы по развертыванию соответствующей системы как на своей территории, так и на прилегающих, а также в Европе, в частности в Польше и Чехии.

Однако даже ориентировочные оценки дают понимание того, что защита страны от нанесения удара сотен, а тем более тысяч ядерных боеголовок требует наличия системы, создать которую в обозримый период практически невозможно. Именно в этом причина, по которой, несмотря на огромные затраты и усилия сторон, масштабные системы ПРО территорий России (СССР) и США не были созданы. Гарантированное преодоление системы, построенной на базе перехватчиков типа ТHААD и SМ-3, совокупным потенциалом порядка 200 мегатонн может быть достигнуто атакующими боевыми блоками численностью 900 единиц, установленными не более чем на 400-500 носителях даже при вероятности их перехвата 0,9. При этом количество боезарядов, предусмотренных ограничениями Московского договора о стратегических наступательных потенциалах, равно 1550 единицам при порядка 750 единиц развернутых носителей и суммарном количестве развернутых и неразвернутых ПУ МБР, БРПЛ и ТБ, соответствующем 800 единицам.

Отсюда нетрудно понять логику рекомендаций генерала Джеймса Картрайта (США) в части целесообразности сокращения ядерных арсеналов США и России до 900 стратегических боеголовок при оперативном развертывании лишь половины из них.

Американским стратегам не приходится волноваться в отношении того, как бы не переусердствовать при проведении ядерного разоружения. В силу реализации за два десятка лет Концепции воссоздания США сегодня в большей степени готовы к быстрому снижению своего ядерного потенциала, чем Россия. Главным образом за счет качественного усиления неядерной компоненты стратегических и оборонительных средств, по которым отставание РФ от США весьма ощутимо.

Таким образом, вопрос о допустимых пределах сокращения СЯС перешел из теоретической плоскости в область жизненно важных решений. Понятно, что нахождение этих решений возможно лишь на основе формулировки адекватных критериев и установления определяющих факторов оценки ядерного порога стабильности. Дело осложняется тем, что наиболее часто и широко используемый критерий типа неприемлемого (сдерживающего) ущерба является не только неоднозначным, многоаспектным, но и в ряде случаев субъективным.

Неприемлемый ущерб. Трансформация концепции

Задача оценки количества боезарядов, гарантированно обеспечивающих национальную безопасность государства, возникла практически с момента появления носителей соответствующих боезарядов в виде баллистических ракет дальнего действия и их головных частей.

Еще в середине 50-х годов под руководством Александра Самарского в Институте прикладной математики (ИПМ - позднее ИПМ им. М. В. Келдыша) Сергеем Курдюмовым и другими учеными была предпринята одна из первых попыток решения задачи на основе адаптированного варианта модели Ланчестера теории исследования операций. В предположении априори известной вероятности уничтожения средств ядерного вооружения потенциального противника, а также своего оружия его силами было получено решение даже не первого, а нулевого приближения, давшее значение критического порога примерно в 1500 боеголовок. Немного позже, в начале 60-х годов Роберт Макнамара (США) ввел понятие «гарантированное уничтожение противника». Оно означало нанесение ядерного удара, при котором погибает от одной пятой до четверти населения и разрушается от половины до двух третей промышленного потенциала страны. Американскими аналитиками соответствующий потенциал оценен в 400 боеголовок мощностью в одну мегатонну. Впоследствии численные значения «критерия Макнамары» многократно уточнялись группой исследователей, работавших под руководством Альберта Уолстеттера.

По оценкам Андрея Сахарова, выполненным в то же время, для ядерного удара с нанесением соответствующего ущерба такого уровня было бы достаточно около 500 ядерных боезарядов мегатонного класса либо порядка 1250-1500 ядерных зарядов средней мощности.

Указанные критерии еще не соответствовали более «мягкому» понятию невосполнимого или неприемлемого ущерба, основывающемуся на моделях развития экономической и социальной обстановки в государстве потенциального противника после нанесения по нему ядерного удара.

Существенный вклад в нормативную оценку минимального уровня неприемлемого ущерба (НУ) для государств - объектов сдерживания, структурированную по ряду показателей взаимосвязи уязвимости отраслей промышленности и экономики в результате нанесения ядерного удара, внесла в конце 80-х годов группа аналитиков во главе с Евгением Велиховым и Андреем Кокошиным.

В целом к началу 90-х годов в результате исследований различных аспектов неприемлемости ущерба в организациях Минобороны, Минобщемаша и Академии наук СССР сложились подходы, вполне адекватно обосновывающие критерии и показатели НУ того уровня развития. Именно они и были воплощены в 90-е годы в Договоре СНВ-2 и рамочном соглашении по Договору СНВ-3. Согласно официальным заявлениям представителей Минобороны и Генштаба Вооруженных Сил в случае ратификации Договора СНВ-2 к 2003-му планировалось создать группировку РВСН в составе 800-900 моноблочных ракет, а стратегические силы морского базирования поддерживать на уровне 1700-1750 боезарядов. Авиационная составляющая ядерной триады в силу ее ограниченной значимости имела существенно меньшие значения. Политический и финансово-экономический кризис в России, увы, внес свои коррективы.

Психология и коли 1000 чественная неопределенность

К середине 90-х годов концепция НУ в большей степени стала трансформироваться от достаточно обоснованных подходов в оценке последствий наносимого ущерба и пусть приближенных, но все же прозрачных методов расчета критического уровня СЯС в сторону психологической реакции потенциального противника на угрозу нанесения ядерного удара. В результате неприемлемым постепенно стал считаться ущерб, угроза нанесения которого могла остановить противника от враждебных действий. Именно эта концепция к началу XXI века стала доминирующей в основной стратегии ядерного сдерживания, которую на словах провозглашали все ядерные державы и не подвергали сомнению авторы соответствующих публикаций.

Из зарубежных (в основном американских) специалистов, внесших вклад в проблему обсуждения элементов общей теории сдерживания, имеет смысл упомянуть прежде всего Бернарда Броди и Германа Кана. Имя первого связывается главным образом с исследованиями категории «устрашения» в рамках проблем стратегии ядерного сдерживания, второго - с разработкой теории эскалации ядерного конфликта с шестикомпонентной классификацией «степени сдерживания».

Очевидно, что у подобной трактовки концепции НУ есть большой недостаток, связанный с ее количественной неопределенностью. Как справедливо отмечено в работе «Война и мир в терминах и определениях», изданной под общей редакцией Дмитрия Рогозина, в силу психологических различий в менталитете правящей элиты и общества стран, представляющих разные цивилизации (западную, восточно-христианскую, исламскую и т. д.), уровень НУ для этих государств также может существенно отличаться. Например, в исламском мире восприятие неприемлемого для них ущерба связано во многом с менее ранимой инфраструктурой их экономики, а также иным религиозно-нравственным отношением элиты и населения к войне и миру.

Невозможность формализации обсуждаемых категорий в совокупности с поддержкой идеи последовательного достижения «ядерного ноля» привела отдельных авторов к мысли о необходимости отказа от концепции НУ и об использовании в качестве критерия сдерживания примерного баланса потенциалов ответного удара.

До 2030 года без перемен

Сегодня и в обозримом будущем безъядерный мир, увы, невозможен.

Любые предложения и инициативы, касающиеся необходимости и целесообразности понижения потенциала ядерного противостояния США и России в современных условиях, являются неприемлемыми. Логичные и вполне корректные доказательства данного утверждения приводились многими авторами еще в начале 2000-х годов. Достаточно сослаться на работу Вячеслава Круглова, Михаила Сосновского и Владимира Сиволоба «О войнах будущего и ядерном сдерживании», опубликованную в № 3 журнала «Обозреватель - Observer» за 2003 год. В статье убедительно доказывается, что полная ликвидация ядерного оружия в наибольшей степени соответствует стратегическим интересам США. Это гарантирует Америке безопасное ведение военных конфликтов обычными вооружениями, включая крупномасштабные с массированным применением обычных средств поражения, использованием огневых ударов и достижением победы «бесконтактным безъядерным» способом. Единственная ошибка авторов заключается в том, что ликвидация существенного отставания России от США в области обычных (прежде всего стратегических) вооружений и состояния ПРО может быть обеспечена в течение ближайших 10-15 лет. На самом деле за прошедшие с момента выхода в свет их работы десять с небольшим лет это отставание не только не уменьшилось, но стало еще более ощутимым. 2008 и 2009 годы следует считать, очевидно, тем периодом, когда это отставание достигло максимума. Понимание этого обстоятельства явилось для США побудительной причиной для активизации различных инициатив в области достижения «глобального ядерного ноля».

Таким образом, пересмотр договоренностей в сторону сокращения критического порога ядерного сдерживания может быть осуществлен лишь после достижения паритета по обычным стратегическим вооружениям и другим дестабилизирующим факторам, прежде всего контрсилового характера.

Актуальность пересмотра концепции НУ может возникнуть лишь при значительном снижении масштаба внешних угроз и наличии подтверждающих этот факт долгосрочных оценок. Но по имеющимся прогнозам военно-политической обстановки до 2030 года, ситуация останется крайне нестабильной и конфликтной на всех стратегических направлениях. Поэтому вопрос целесообразности пересмотра обсуждаемого критерия может приобрести практическую значимость не ранее указанного периода. Сегодня дискуссия об определении согласованной величины НУ в практическом отношении бесплодна.

С точки зрения теоретических положений достоверный ответ об уровне эффективности механизма стратегического сдерживания, базирующийся на субъективных и неопределенных критериях, естественно, получен быть не может. Но он и не требуется, поскольку эффект от угроз, основанных на использовании субъективно неприемлемого ущерба, в существенной мере зависит от личностных качеств и психологических аспектов принятия решений лицами, осуществляющими военно-политическое руководство страны - потенциального агрессора.

Словесная шелуха разоруженческих инициатив

Отдельного обсуждения требует тема влияния на НУ дестабилизирующих элементов, прежде всего контрсилового характера. В совокупности с противоракетными системами и появлением неядерной компоненты стратегического контрсилового потенциала США критериальная база оценки НУ при планировании сдерживающего критического порога СЯС, по крайней мере в теоретическом плане, должна быть уточнена. Несомненно, разветвленная система ПРО и высокий уровень потенциала высокоточного оружия США представляют существенную военно-стратегическую проблему для РФ. Однако преувеличивать ее как прямую военную угрозу не следует, как и возможности вновь развертываемых систем ПРО США в части завышенных оценок вероятности перехвата средств ответного ядерного удара. Тем более не стоит панически реагировать на любые, часто мифические сведения о «сверхвыдающихся» возможностях тех или иных разработок, не вышедших еще на стадию успешных летно-конструкторских испытаний.

Необходима адекватная реакция руководства РФ на корректно оцениваемое существо, а не на словесную шелуху разоруженческих инициатив США, при которых гарантированно сохранялся бы пороговый уровень, обеспечивающий потенциальное ядерное сдерживание в условиях стремления США к сохранению геополитического господства в современных условиях.

Некоторым экспертам эта шелуха кажется манной небесной. Пример тому - статья Владимира Дворкина «Трансформация стратегической стабильности» в № 8 журнала «Мировая экономика и международные отношения» за 2013 год. Умело оперируя фактами, понятиями и знаниями, этот действительно высококвалифицированный специалист старательно рисует крылышки американскому ангелочку, явно страдающему от непонимания русским медведем его благих намерений. Призывая к взаимному обмену какими-то технологиями, Дворкин заявляет, что со взаимным ядерным сдерживанием двух самых мощных ядерных государств необходимо расстаться. Как расправляется это сказочно доброе государство с теми, кто неспособен сдержать его от «благих» поступков, мы видели на примере Югославии, Ливии, Ирака. Еще бы немного - и Сирии тоже. Кстати, в упомянутой статье Дворкин пытается и никак не может объяснить смысл нацеливания на Москву 80 боезарядов американских СЯС (по его оценкам, хватило бы и семи-восьми). Это как раз находится за порогом здравого смысла, но очень хорошо объясняет психологию американского ангелочка, его беспримерную любовь к обмену технологиями. Один из «партнеров» СССР в 1941 году собирался на месте Москвы устроить озеро - то же самое способны сделать и эти 80 боезарядов.

Объективность оценок поступков зарубежных «партнеров» высшим военно-политическим руководством нашей страны подтверждается наличием находящихся в разных стадиях разработки, производства и развертывания БРПЛ и МБР наземного базирования. К их числу относятся «Синева», «Булава-30», «Ярс-М» и, наконец, «Сармат», планируемый на смену легендарной «Сатане» («Воеводе» - ракетному комплексу Р-36М2, который был принят на вооружение советских РВСН еще в августе 1988 года). Хотелось бы подчеркнуть, что создание и развертывание этих комплексов, а не обнуление ядерного потенциала России послужит делу сохранения стратегической стабильности.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Мифы ядерного разоружения


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.