Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Пристальный человек: 27 января 1940 года был казнен Исаак Бабель

  • Пристальный человек:  27 января 1940 года был казнен Исаак Бабель
  • Смотрите также:

Все-таки шорт-листы многочисленных нынче литературных премий не дают объективного представления о современном литературном процессе. Они не учитывают того труда, который совершают люди, не засвеченные в тусовках, но делающие свое дело — честно и добросовестно.

Один из этих людей, вернее — одна: Лидия Головкова. В самом конце прошлого уже года она выпустила пронзительную книгу «Где ты?», посвященную жертвам сталинских репрессий. В этой книге, выпущенной фондом «Возвращение», вернувшим нам уже несколько несправедливо забытых имен, речь идет и о палачах, и об их неизвестных жертвах — в частности, о так называемых ново-крестьянских поэтах. Им посвящена глава «Поэты и чекисты».

Но есть главы и о знаменитых людях, попавших под сталинскую машину репрессий. В частности — о Мейерхольде и Бабеле. И в этих главах впервые обобщено и проанализировано все, что удалось добыть из нынешних архивов, — недружелюбных к исследователям темных страниц нашей истории.

В этом году будет отмечаться 120-летие Бабеля, уникального писателя, прозаика, по емкости и звучности слова равного великим поэтам. Достаточно вспомнить его «Конармию» и «Одесские рассказы».

Сегодня мы публикуем главу из книги Лидии Головковой об Исааке Бабеле. И это — не последняя наша публикация из замечательной книги «Где ты?».

«Новая»

Лидия ГОЛОВКОВА

«Бабель как-то сказал, — пишет Фазиль Искандер, — что стиль современной эпохи заключается «в мужестве, в сдержанности, он полон огня, страсти, силы, веселья». Как раз все это было характерно для самого Бабеля и его творчества. Но юношеское романтическое отношение к революции обернулось вскоре для писателя совсем иным чувством. «Почему у меня непроходящая тоска? — спрашивает себя Бабель в дневнике. И сам отвечает: — Потому, что... я на большой, непрекращающейся панихиде».

С любовью пишет о Бабеле Константин Паустовский: «Из нескольких замечаний и вопросов Бабеля я понял, что это человек неслыханно настойчивый, цепкий, желающий все видеть, не брезгующий никакими познаниями, внешне склонный к скепсису, даже к цинизму, а на деле верящий в наивную и добрую человеческую душу. Недаром Бабель любил повторять библейское изречение: «Сила жаждет, и только печаль утоляет сердца».

«Бабель знал за собой это сильное свойство, — пишет в другом месте Константин Паустовский, — выпытывать людей до конца, потрошить их жестоко и настойчиво, или, как говорили в Одессе, «с божьей помощью вынимать из них начисто душу».

Сам Бабель о себе писал: «На моем щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к черту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения!.. Когда я пишу самый маленький рассказ, то все равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам...»

К себе Бабель относился чрезвычайно строго. Он писал: «У меня нет воображения. У меня только жажда обладать им. Помните, у Блока: «Я вижу берег очарованный и очарованную даль». Блок дошел до этого берега, а мне до него не дойти. Я вижу этот берег невыносимо далеко. У меня слишком трезвый ум. Но спасибо хоть за то, что судьба вложила мне в сердце жажду этой очарованной дали. Я работаю из последних сил, делаю все, что могу, потому что хочу присутствовать на празднике богов и боюсь, чтобы меня не выгнали оттуда».

Настоящая фамилия писателя Исаака Эммануиловича Бабеля — Бобель. Он родился в 1894 году в Одессе в семье торговца — в знаменитом районе «Молдаванка», населенном в основном одесскими налетчиками и бандитами. Во время погрома 1905 года Бабель выжил только потому, что его спрятала у себя христианская семья. А его дед стал одной из трехсот жертв расправы.

Свободно владея языками — идишем, русским, французским и немецким, Бабель первые свои произведения писал на французском, но они не сохранились. В короткой автобиографии Бабель рассказывал, что в 1916 году он познакомился с А.М. Горьким, который был его первым редактором, и тот, посчитав, что юноша талантлив, но совсем не знает жизни, «отправил» его «в люди».

«С 1917 по 1924 год, — писал Исаак Эммануилович, — я был солдатом на румынском фронте, потом служил в ЧЕКА (переводчиком. — Авт.), в Наркомпросе, в продовольственных экспедициях 1918 года, в Северной армии против Юденича, в Первой конной армии, в Одесском губкоме, был выпускающим в 7-й советской типографии в Одессе, был репортером в Петербурге, в Тифлисе и проч. И только в 1923 году я научился выражать мои мысли ясно и не очень длинно. Тогда я вновь принялся сочинять»1.

В 1923 году были опубликованы рассказы Бабеля, позднее составившие циклы «Конармия» и «Одесские рассказы». Уже с первой публикации Бабель стал известен в литературных кругах, но одновременно подвергся критике. Отдавая должное литературному таланту Бабеля, ему тем не менее указывалось на «антипатию делу рабочего класса», его упрекали в «натурализме и романтизации бандитизма». Известный командарм, впоследствии маршал С.М. Буденный после выхода «Конармии» сделался злейшим врагом писателя, называя это произведение «сверхнахальной бабелевской клеветой». Правда, писатель не очень переживал по этому поводу. А вот проявления антисемитизма его каждый раз больно ранили.

«Слеза блестела за выпуклыми стеклами его очков, — вспоминал по этому поводу К.Г. Паустовский. — Он снял очки и вытер глаза рукавом заштопанного серенького пиджака.

— Я не выбирал себе национальности, — неожиданно сказал он прерывающимся голосом. — Я еврей, жид. Временами мне кажется, что я могу понять все. Но одного я никогда не пойму — причину той черной подлости, которую так скучно зовут антисемитизмом»2.

Большая любовь и «двадцатилетняя, ничем не омраченная», по словам Бабеля, дружба связывала его с А.М. Горьким. Для Бабеля Горький был «совестью, судьей, примером». Они часто виделись. Бабель ездил к Алексею Максимовичу в Италию, когда бывал за границей, а позже иногда по нескольку дней жил у него в Горках. Бывая у Горького, Бабель неоднократно встречался с Г.Г. Ягодой, что отнюдь не доставляло писателю удовольствия. Однажды, приехав домой из Горок, он с возмущением рассказывал:

«Когда ужинали, вдруг вошел Ягода, сел за стол, осмотрел его и произнес: «Зачем вы эту русскую дрянь пьете? Принести сюда французские вина!» Я взглянул на Горького, тот только забарабанил по столу пальцами и ничего не сказал».

В другой раз, возвратившись от Горького, Бабель рассказал:

«Случайно задержался и остался наедине с Ягодой. Чтобы прервать наступившее тягостное молчание, я спросил его: «Генрих Григорьевич, скажите, как надо себя вести, если попадешь к вам в лапы?» Тот живо ответил: «Все отрицать, какие бы обвинения мы ни предъявляли, говорить «нет», только «нет», тогда мы бессильны».

Позже, когда уже при Ежове шли массовые аресты, вспоминая эти слова Ягоды, Бабель говорил: «При Ягоде по сравнению с теперешним, наверное, было еще гуманное время.

Бабель жил в Москве, в Большом Николо-Воробинском переулке, деля половину небольшого двухэтажного особнячка с австрийским инженером Бруно Штайнером (это обстоятельство припомнят ему во время следствия). Жена Бабеля, художница, с 1925 года проживала в эмиграции во Франции, мать и сестра жили в Бельгии. Он ездил к своим близким в 1927 и 1932 годах, находился за границей по году и более.

К тому времени Бабель был уже широко известен в Европе. Гражданская жена Бабеля — Антонина Николаевна Пирожкова, прожившая с ним последние 7 лет, вспоминает: «Писатели, приезжавшие в те годы в Советский Союз, всегда приходили к Бабелю. Однажды у нас обедал Андре Жид; Леон Фейхтвангер говорил с Бабелем о Советском Союзе и Сталине. «Сказал много горькой правды», — признавался Бабель жене, но какой именно, не распространялся. Большим другом Бабеля был выдающийся французский писатель, философ, историк искусства Андре Мальро, которого во Франции называли легендой ХХ века4.

О своем соотечественнике и почти сверстнике Сергее Есенине Бабель писал с восторгом и тревогой за его судьбу: «...Встретил Сережу Есенина, мы провели с ним весь день. Он вправду очень болен, но о болезни не хочет говорить, пьет горькую, пьет с необыкновенной жадностью, он совсем обезумел. Я не знаю — его конец близок ли, далек ли, но стихи он пишет теперь величественные, трогательные, гениальные!»

Несмотря на огромное человеческое обаяние, покорявшее всех, кто сталкивался с писателем, близких друзей у Бабеля практически не было. Единственным по-настоящему близким человеком была его мать, которой он писал чуть ли не ежедневно. «Вы знаете, что мать — одна из немногих моих привязанностей, вернее всего — единственная и неистребимая любовь», — писал он друзьям в одном из писем.

Дома о Бабеле говорили, что «его доброта граничит с катастрофой». В некоторых случаях он просто «не мог совладать с собой». Он раздавал часы, галстуки, рубашки и говорил: «Если я хочу иметь какие-то вещи, то только для того, чтобы их дарить».

Жизнь Бабель любил как никто, считал, что человек рождается для наслаждения жизнью, любил смешные ситуации, сам их придумывал и при этом очень веселился. Фазиль Искандер писал: «Меня покорило его полнокровное черноморское веселье в почти неизменном сочетании с библейской печалью».

«Все, кто видел Бабеля за работой... — пишет о том же Паустовский, — были поражены печальным его лицом и его особенным выражением доброты и горя».

Пришло время, и то один, то другой из близких людей стали уходить в мир иной. В одном из своих писем к матери Бабель сообщал: «Главные прогулки по-прежнему на кладбище или в крематорий». Писатель Т. Стах рассказывал, что Бабель был на кремации своего земляка поэта Эдуарда Багрицкого. Бабель попросил, чтобы его пустили вниз, куда никого не пускают и где в специальный глазок он видел весь процесс сожжения.

Когда был снят со своего поста Ягода и его место занял Ежов, положение Бабеля непредвиденно осложнилось. Дело в том, что в 1927 году у Бабеля был легкий, ни к чему не обязывающий романчик с Евгенией Соломоновной Фейген

Самое читаемое сегодня


Категория: Новости культуры | |

Подписка на RSS рассылку Пристальный человек: 27 января 1940 года был казнен Исаак Бабель


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.