Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

США во время президентства Барака Обамы. Часть третья

  • США во время президентства Барака Обамы. Часть третья
  • Смотрите также:

Рассмотрим институциональные условия, способствующие возникновению политического паралича. В девяти наиболее населённых штатах проживает больше половины населения США, однако в этих штатах избирают только 18 процентов сенаторов а в двадцати наименее населённых штатах, где проживает менее десяти процентов населения США, избирают сорок процентов сенаторов. Эта же особенность проявляется и в коллегии выборщиков, где менее населённые (и более демографически и культурно однородные штаты) лучше представлены при выборах президента. Этот расклад голосов дает преимущества демографическим группам, наиболее симпатизирующих Республиканской партии, и позволяет этой партии, в других условиях способной быть лишь небольшой партией, стать мощнейшей силой, блокирующей многие политические инициативы. Необходимость так называемого супербольшинства в Сенате для того, чтобы избежать абструкции, делает это супербольшинство решающим для принятия закона, так как любое большинство меньше супербольшинства даёт возможность оппозиционной партии блокировать законотворческий процесс. Противникам закона достаточно продемонстрировать, что они располагают 41 голосом, для того, чтобы заблокировать закон, а партия большинства, выступающая за закон, в этом случае будет вынуждена снять этот законопроект с голосования в Сенате под угрозой бесконечных дебатов.

 Эта ситуация может вынудить сторонников законопроекта внести поправки до голосования, чтобы предотвратить бесконечные дебаты – именно так поступил президент Обама при принятии «Закона о стимулировании американской экономики», когда в закон были внесены поправки, предусматривавшие большее сокращение налогов и меньше бюджетных расходов, чем планировалось изначально.

В контексте поляризации, правила Сената неожиданным образом могут приводить к другим проблемам: любая партия, которая вынуждена пойти на компромиссы для принятия законопроекта, должна пойти на большие уступки из-за того, что некоторые конгрессмены и часть населения придерживаются более радикальных позиций; в дальнейшем ориентированная на компромиссы партия может стать объектом недовольства её избирателей, так как она пошла на уступки под давлением политических противников.

Таким образом, завоевание значительного большинства в Сенате становится игрой с большими ставками, при этом растёт значение партийной дисциплины и ценность каждого места в Конгрессе. Если партия не может добиться большинства в обеих палатах Конгресса и поста президента, она оказывается перед выбором – согласиться на паралич органов власти и бездействие или выглядеть в глазах общественного мнения как политическая сила без принципов из-за бесконечных компромиссов с оппозицией, ведущих к тому, что многие радикальные требования оппозиции будут исполнены в условиях отказа правящей партии от своих основных принципов. Институциональное устройство Соединённых Штатов сегодня ведёт к тому, что либо законы не полностью решают проблемы, для решения которых они принимаются, либо эти законы не принимаются вообще.

Создаётся впечатление, что государственная власть не может эффективно решать задачи, стоящие перед страной. Эта ситуация позволяет убедиться в том, что любая попытка исправить ситуацию потребует таких уступок, на которые правящая партия просто не сможет пойти. Рост значения каждого места в Конгрессе и разрушительная поляризация накладываются на систему сдержек и противовесов, в рамках которой президент и его партия лишаются возможности реализовать их программу и реагировать на возникающие проблемы.

 Рост ценности каждого места в Конгрессе связан с ростом числа «гарантированных округов», при этом растёт и привлекательность джерримендеринга для увеличения количества таких округов. В Соединенных Штата можно наблюдать рост числа гарантированных округов и сокращение количества тех округов, где выборы являются действительно конкурентными, и даже сокращение штатов, где исход выборов в Конгресс трудно предсказать. В 108 составе Конгресса среди представителей округов, где существовала конкуренция между представителями двух партий, наблюдалась почти такая же степень поляризации, как и среди представителей гарантированных округов. Данные нормализованного голосования по выборам президента между 1980 и 2003 годами демонстрируют, что количество конкурентных округов в США сократилось с 43 до 24 процентов; при этом количество гарантированных округов выросло с 28 до 47 процентов. Произошёл рост гарантированных округов как для демократов, так и для республиканцев, с 71 до 103 округов и с 51 до 100 соответственно. За тот же период, пропорциональное представительство в Конгрессе демократов и республиканцев из гарантированных округов выросло (с 24 до 49 процентов для демократов и с 27 процентов до 40 процентов для республиканцев), в то же время пропорциональное представительство в Конгрессе для конкурентных и высоко конкурентных округов сократилось (с 60 до 32 процентов для демократов и с 46 до 34 процентов для республиканцев).

 При этом значительно возросло пропорциональное представительство республиканцев из южных штатов. В 95 составе Конгресса (в восьмидесятые годы) их было только 19 процентов, а в 108 составе Конгресса их было 33 процента. Количество демократов из этих штатов сократилось незначительно, однако общее количество избранных политиков-демократов сократилось. К 2003 году Республиканская партия полностью изменилась: она стала больше по размеру и более связана с югом США, представляя избирателей юга, значение голосов которых возросло. В результате миграции населения, иммиграции, разделения избирателей по идеологическим принципам, а также в некоторых случаях джерримендеринга, республиканцы оказались все больше окружены республиканцами, а демократы – демократами. Факт снижения конкуренции на выборах вызывает озабоченность, такое снижение способствует сохранению статус-кво. Количество штатов, где исход выборов нельзя предсказать, так называемых конкурентных штатов, сократилось: в 1976 году все восемь наиболее населённых штатов США были конкурентными – Калифорния, Техас, Нью-Йорк, Иллинойс, Огайо, Пенсильвания, Флорида, Мичиган. В 2004 только в четырёх из них сохранилась конкуренция – Флорида, Огайо, Пенсильвания, Мичиган.

Снижение конкуренции на выборах способствует поляризации. Если поражение депутата на выборах маловероятно, а его округ является гарантированным, у этого депутата нет особенных стимулов идти на компромиссы с носителями противоположного мнения или представителями другой партии. Более того, однородный состав избирателей вынуждает депутата придерживаться известных и легко определимых идеологических установок. Однажды победив на выборах, конгрессмены не имеют стимулов для изменения своего политического курса для победы на очередных выборах до тех пор, пока опросы общественного мнения не демонстрируют, что их популярность значительно упала. Таким образом, учитывая предсказуемый контекст поляризации, существование гарантированных округов способствует поляризации до тех пор, пока предпочтения избирателей не меняются.

 Это ведёт к ещё одной проблеме для демократии: большое количество гарантированных округов приводит к большому количеству «гарантированных» результатов на выборах, при этом позиция остального населения в границах конкретного округа не представлена политически, а инкумбенты с радикальными взглядами остаются на своих постах до тех пор, пока они не подготовят себе преемника. Без идеологических или институциональных изменений, статус кво сохранится, так как он повышает шансы на массовое переизбрание инкумбентов в невиданных ранее в американской истории масштабах. Парадоксальным образом, самые важные выборы становятся все более предсказуемыми.

 Практика периодического изменения границ избирательных округов способствует углублению и без того серьёзного институционального кризиса. Конгрессменам, представляющим гарантированные округа, совершенно не нужно изменять их политические позиции ради достижения компромиссов, главным для них является представление их наиболее верных избирателей, как правило, составляющих большинство в рамках их округа, а эти избиратели обычно более идеологически гомогенны в своих политических взглядах, чем избиратели в целом по стране. Изменение границ избирательных округов способствует отражению поляризации электората в составе Конгресса, где в результате этого становится невозможно достичь компромисса. 

В результате в США избранным политикам приходится пройти два разных этапа избирательной борьбы, чтобы победить на выборах. Политики не только должны выбрать для себя проблемы, вызывающие наибольшие разногласия, и использовать обсуждение этих проблем для получения политических очков, но и менять набор этих проблем и свои цели при их обсуждении в зависимости от выборов – первичных или всеобщих. Разные выборы требуют для победы поддержки разных коалиций избирателей: на первичных выборах в рамках штата, особенно с учётом доминирования гарантированных округов, партии должны заручиться поддержкой их наиболее политически активных избирателей. Таким образом, кандидаты получают серьёзный стимул изменить свою позицию ради завоевания поддержки медианного избирателя среди активистов своей партии, что, естественно, делает эту позицию более левой или правой (в зависимости от партии), чем позиция избирателей в целом.

 Например, на республиканских праймериз перед президентскими выборами в 2008 году избиратели были более гомогенными, чем республиканские избиратели в целом. Среди избирателей первичных выборов преобладали белые американцы, 65 лет или старше, истые евангелисты, постоянно посещавшие церковные службы, идентифицировавшие себя в качестве «консерваторов» или «убеждённых консерваторов», не поддерживавшие введение всеобщего медицинского страхования и право гомосексуалистов на усыновление или удочерение детей, а также выступавшие за полное запрещение абортов. С практической точки зрения для кандидатов-республиканцев было выгодно завоевать доверие именно этой группы избирателей, а не всего электората в целом.

Однако на президентских выборах те же кандидаты должны были изменить свои позиции, включив в них более центристские взгляды для того, чтобы привлечь часть сторонников демократов, не оттолкнуть других избирателей-республиканцев, а также попытаться завоевать поддержку избирателей, не идентифицирующих себя с какой-либо партией. Такие действия негативно сказываются на доверии к кандидатам: вначале кандидат выступает с радикальных позиций, потом становится умеренным, что не вызывает к нему доверия. Это игра из двух этапов во многом присуща США и неизбежно вызывает вопросы, каких воззрений и обещаний будет придерживаться кандидат, если победит на выборах. Для кандидата опасно особенно активно выступать с центристских позиций во время первичных выборов, и быть слишком радикальным во время всеобщих выборов, однако каждый кандидат должен аккуратно двигаться на этом узком политическом поле. Хотя идеология становится все более популярной, она ещё не стала тем единственным фактором, исключительно на основании которого можно завоевать доверие электората.

Получается, что кандидат обращается к разным группам избирателей в зависимости от того, в каких выборах он участвует – в этом следует искать объяснение постоянных изменений позиции в выступлениях кандидатов, как, например, у Митта Ромни. Политики привязаны к своим избирателям, состав которых отличается в зависимости от уровня выборов в округе, штате или в масштабах страны. В целом, в условиях роста значения идеологии и мнения избирателей-активистов для победы на выборах кандидаты меньше стремятся к компромиссам и политическом центризму. Единственным исключением, будут возможные компромиссы, когда партии заинтересованы в небольшом изменении своих позиций (например, республиканцы избегают критики пенсионной системы, от которой зависят избиратели, а демократы придерживаются интернационализма во внешней политике) ради завоевания доверия неопределившихся избирателей на федеральных выборах и иногда на выборах в рамках штата.

Помимо этого на промежуточных выборах, (которые являются феноменом американской политики) когда избираются все члены Палаты представителей и треть сенаторов, контроль над Конгрессом обычно переходит к оппозиции, которой удаётся мобилизоваться в борьбе с президентом (при условии что его партия до промежуточных выборов имеет 8000 большинство в Конгрессе) и воспользоваться низким участием в голосовании избирателей, не являющихся активными последователями какой-либо партии. Промежуточные выборы ведут к серьёзному ослаблению правящей партии, становясь референдумом по поводу политики президента за прошедшие два года. Проблема состоит в том, что на промежуточных выборах голосует значительно меньшее количество избирателей, то есть, на референдуме правящую партию оценивают те же люди, которые никогда не поддерживали её политику – сторонники оппозиции. Это способствует усилению паралича властных структур после выборов.

Всё это убеждает, что существует необходимость реформы политических институтов с целью либо дать победившей партии большие возможности при принятии политических решений, либо сделать всю систему более динамичной, наделив законодательную или исполнительную власть большими полномочиями. Если больше полномочий будет у исполнительной власти, это, по всей видимости, вызовет протесты той партии, представитель которой не является президентом в момент реформы, и эта партия будет иметь достаточно полномочий, чтобы заблокировать необходимые для реформы изменения конституции.

Любые изменения конституции с целью борьбы с нынешним кризисом должны быть сделаны в установленном порядке, но парадокс состоит в том, что эти поправки почти невозможно принять, учитывая отсутствие всякого согласия между двумя партиями. Референдум по вопросу конституционных изменений просто расколет население по линии партийного разлома.

При этом каждый клянётся конституцией, считая её современным документом вне зависимости от того, насколько изменились как США, так и мир с 1787 года с момента принятия конституции. В следующем разделе мы рассмотрим, какие процессы происходят в американском обществе и каким образом они привели к современным проблемам американскую политическую систему.


Что привело к поляризации?



 Беспрецедентный уровень интереса американцев к политике вызван несколькими факторами. В 1964 году политолог Филипп Конверс опубликовал свою известную статью «Природа системы убеждений масс», в которой он рассмотрел данные за 1950-ые и 1960-ые годы, собранные в базе данных АНИВ, и пришёл к выводу, что только небольшой сегмент американского общества придерживается идеологических установок при оценке политического процесса. Он установил, что лучше разбирались в идеологии более образованные американцы и те, кто имел дипломы высших учебных заведений, а массовый избиратель не придерживался последовательных идеологических позиций и даже не имел ясного мнения по вопросам текущей политики. Подобное заключение вызвало критику некоторых специалистов, прежде всего из-за структуры исследования. Мы будем исходить из того, что Конверс сделал правильные выводы, так как в последующие десятилетия его выводы подтвердились. Было отмечено, что уровень образования среди американских избирателей значительно вырос с 1950-х годов. С 1956 по 2004 количество, опрошенных для базы данных АНИВ, респондентов с высшим образованием выросло с 19 до 55 процентов. Количество тех, кто закончил только начальную школу снизилось с 31 до 5 процентов. А к 2008 году это число снизилось до 2 процента, а количество респондентов с высшим образованием возросло до 57 процентов. Количество американцев с высшим образованием постоянно росло, а количество проголосовавших избирателей, закончивших только среднюю или начальную школу, снижалось. По данным переписи 2010 года, количество американцев старше 25 лет, имевших диплом бакалавра, достигло исторического максимума (на уровне 30.4 процента), что подтверждает тенденцию роста количества образованных американцев. Основываясь на этих данных, можно утверждать, что будет расти число американцев, способных понять идеологические концепты и оперировать ими. Логично предположить, что все большее количество американцев сможет лучше формулировать свои политические предпочтения, требовать представительства для выражения этих предпочтений в органах законодательной власти. Также можно ожидать роста в обществе политических дискуссий с массовым участием и привлечением научных данных. Тенденция роста образования и политического участия имеет устойчивый характер.


 Линия идеологического раскола при этом становится всё более очевидной. Более образованные граждане всё больше подвержены влиянию идеологии, в результате чего у них формируются системы последовательных взглядов. При достижении каждого уровня образования граждане, в большей степени придерживающиеся какой-либо идеологии, высказываются более последовательно по разным вопросам либерально-консервативной полемики. Последовательное мнение по разным вопросам означает большую идеологическую последовательность, так как мнения по разным вопросам обычно связаны, а не противоречат друг другу. Согласно полученным данным, респонденты, имеющие только среднее образование, придерживаются более центристских взглядов, а выпускники колледжей подвержены большей поляризации, только одна треть из них придерживается центристских взглядов.Ясно, что корпус партийных активистов формируется из выпускников колледжей, что ведёт к большей поляризации наиболее политически активных людей и ведению предвыборных кампаний вокруг вопросов, наиболее интересных этим людям, что обеспечивает представительство их интересов в органах законодательной власти. Это также означает, что граждане, придерживающиеся центристских взглядов, будут менее заметны при обсуждении политических и экономических вопросов, если судить о роли этих граждан по уровню их образования.

 Другим фактором, способствовавшим идеологическому расколу среди избирателей, стала возросшая интенсивность политического конфликта в политических элитах США. За несколько последних десятилетий инкумбенты-демократы, кандидаты и активисты Демократической партии стали придерживаться более левых взглядов, а республиканцы стали придерживаться более правых взглядов. Произошедшая на элитном уровне поляризация сопровождалась поляризацией среди избирателей, при этом более заметную динамику можно было наблюдать в правой части политического спектра, в связи с этим в настоящей главе особое внимание уделено правому уклону в политических предпочтениях избирателей и партий. Идеологическая поляризация сопровождалась процессом формирования устойчивых групп сторонников каждой из партий. Происходило это, по всей видимости, потому, что ясный раскол среди элит вынудил избирателей определиться с выбором в условиях отсутствия состоятельной центристской альтернативы. Между 1984 и 2004 поляризацию можно было наблюдать во всех группах граждан – не голосующих на выборах, голосующих, активных граждан (тех, кто принимал участие хотя бы в ещё одном политическом мероприятии помимо голосования) и активистов (тех, кто принимал участие как минимум в двух политических мероприятиях помимо голосования). Рост поляризации среди граждан, не голосующих на выборах, был очень небольшим, а наибольшим этот рост был среди голосующих граждан и активных граждан. Степень последовательности позиции респондентов по проблемам либерально-консервативной дискуссии постоянно росла между 1984 и 2004 годами, при этом средняя корреляциям в ответах респондентов выросла с 0,31 до 0,47.

 Более того, в 1984 большинство избирателей (41 процент) можно было отнести к центристам, в 2004 году было отмечено сокращение политического центра, при этом избирателей можно было распределить между левой и правой частью политического спектра. В 2004 политические предпочтения только 28 процентов избирателей позволяли отнести этих избирателей к центристам, а ультралевые или ультраправые избиратели составляли 23 процента. В 2008 году 27 процента избирателей предпочитали центристскую позицию, а те, кого можно было отнести к ультралевым или ультраправым составляли 46 процентов. Между 1972 и 2008 годами поляризация между средним избирателем, поддерживающим демократов, и средним избирателем, поддерживающим республиканцев, возросла на 127 процентов, а поляризация между средним конгрессменом-демократом и конгрессменом-республиканцем между 91 и 111 составами Конгресса (между 1969 и 2011 годами) возросла на 94 процента. Более того, если избирателей, считающих себя центристами, опросить более подробно, становится очевидным, что даже они склоняются к поддержке одной из двух партий.

 Необходимо отметить, что поляризация среди одних групп избирателей больше чем среди других – это наиболее заметно среди избирателей, активно вовлечённых в политический процесс. Чем больше американцы интересуются политикой, тем больше вероятность, что они придерживаются последовательных либеральных или консервативных взглядов. Группа избирателей, наименее интересующихся политикой, в 2004 году самоидентифицировала себя в качестве центристов и не демонстрировала последовательность в своих взглядах: 13 процентов таких избирателей придерживались либеральных взглядов, 19 процентов консервативных. В группе избирателей, наиболее интересующихся политикой, напротив, 32 процента придерживались либеральных взглядов, 39 процентов – консервативных. Эти данные очень важны, так как они позволяют понять, почему избранные политики будут более заинтересованы в защите взглядов интересующихся политикой избирателей, а не тех, кто меньше озабочен политическими процессами и менее участвует в политической деятельности. Более того, политически активные избиратели постоянно голосуют и на первичных, на всеобщих и, что особенно важно, на промежуточных выборах, на которых наиболее вероятным является переход большинства в Конгрессе от одной партии к другой, что в свою очередь ограничивает возможности Белого дома по реализации политической программы президента. Это явление было особенно наглядным в 2010 году.

 Поляризация приобретает особенное значение не только, когда она наблюдается среди избирателей, но когда эта поляризация оказывает прямое влияние на партийные предпочтения избирателей, а через них и на государственные институты. Связь между партийными предпочтениями и поддержкой либеральной или консервативной идеологии значительно возросла в США с 1970-ых годов. В 1972 году соотношение между партийными и идеологическими предпочтениями составляла всего лишь 0,32, в 1992 – 0,44 (во время президентства Буша-старшего), в 2004 – 0,63 (президентство Буша-младшего). Более того, именно во время президентства Буша-младшего, это соотношение особенно выросло. К 2008 году это соотношение составляло 0,61. Поляризация между либералами и консерваторами с 1972 по 2004 годы почти удвоилась, и этот рост сопровождался соответствующим ростом приверженцев двух партий. Связь между партийными и идеологическими предпочтениями была в четыре раза сильнее в 2008 году, чем в 1972, что способствовало росту конфронтации в американской политике. В 2000-ые годы избиратели, голосующие за демократов, больше отождествляли себя с Демократической партией, чем когда-либо; такое же отношение было у избирателей, голосующих за республиканцев, к Республиканской партии. При этом количество и тех, и других избирателей, считающих противоположную партию, отражающей их взгляды, достигло также рекордно низкой отметки. К 2008 году, по данным опросов АНИВ, соотношение между партийными и идеологическими предпочтениями достигло 0,94: другими словами, шанс на то, что избиратель, частично или полностью разделяющий либеральные взгляды, будет поддерживать Демократическую партию составляет 94 процента; точно также, как и на то, что избиратель-консерватор поддержит Республиканскую партию. Именно с этой точки зрения можно утверждать, что анализ предпочтений избирателей достаточен для понимания происходящего в политическом процессе.

 По сравнению с 1970-ыми годами поддержка действий президента также стала более связанной с партийными предпочтениями – наибольшего значения эта взаимосвязь достигла в 2000-ые годы. В 2004 году, согласно данным АНИВ, 90 процентов сторонников республиканцев полностью поддерживали и 66 процентов поддерживали в целом политику президента Буша-младшего. В то же время среди сторонников демократов 81 процент в целом не одобряли и 64 полностью не одобряли политику президента. Отметим изменение этой зависимости со временем: разница между сторонниками демократов и республиканцев в поддержке политики Никсона в 1972 году составляла 36 процентов, Картера в 1980 – 42 процента, Рейгана в 1988 – 52 процента, Буша-старшего в 1992 – 55 процента, этот уровень сохранился во время президентства Клинтона, и вырос к 2004 году, когда президентом был Буш-младший, до 71 процента. Этот тренд продолжается. По состоянию на 6 мая 2012 года, по данным Гэллапа, 46 процентов одобряют и 47 не одобряют политику Барака Обамы, что делает президента самым поляризующим президентом на протяжении американской истории. Раскол американского общества по партийной линии сегодня более заметен, чем он был во время президентства Джорджа Буша-младшего: на момент написания настоящего доклада, 83 процента демократов и только 14 процентов республиканцев одобряли политику Барака Обамы. Среди избирателей, не ассоциирующих себя с какой-либо партией, 46 процентов поддерживает политику Обамы. Либеральные демократы в наибольшей степени (89 процентов) поддерживают президента, а менее всего его поддерживают консервативные республиканцы (9 процентов).

 Мы можем наблюдать влияние партийной дисциплины на поляризацию на примере сокращения так называемого раздельного голосования, в рамках которого избиратели склонны голосовать за кандидатов одной партии на выборах в Конгресс и за кандидата другой партии на президентских выборах. В 2008 году только 9 процентов избирателей проголосовали за демократа на выборах президента и представителей республиканской партии на выборах в Конгрессе, 8 процентов избирателей разделили свои голоса в обратном порядке. В 1980-ые годы эти цифры составляли 8 и 20 процентов, в 1972 году они составляли пять процентов и 25 процентов. В 2000-ые годы не наблюдалось раздельного голосования таких масштабов. Учитывая нынешний уровень поляризации, маловероятно, что ситуация измениться в ближайшем будущем.

Результатом этого для политической системы является тот факт, что, когда представитель одной партии становится президентом, все избиратели, с небольшими исключениями, проголосовавшие за другую партию разозлены, разочарованы и их мнение, как им кажется, не представлено при разработке и осуществлении государственной политики. Таким образом, победа на каждых выборах будет цениться гораздо выше, так как два политических лагеря оказываются в состоянии настоящей войны в форме выборов. Выросшие ставки на выборах способствуют росту мобилизации избирателей, старающихся повлиять на исход голосования. Президент США, не имея надпартийного статуса, как во многих других демократических государствах, будет восприниматься как фигура, стремящаяся навязать волю одной половины страны другой её половине.

 Хотя число сторонников республиканцев и демократов не равно, доминируют представление о Соединённых Штатов, как о стране разделённой на две части – республиканскую, красную, и демократическую, синюю. Президент, чьи руки связаны полностью расколотым Конгрессом, что можно было наблюдать все последнее время, очень ограничен в своих возможностях управлять страной. Он обращается к указам как средству принятия политических решений без участия законодательной власти, и с некоторыми исключениями это делает его власть диктаторской: в соответствии с решением Верховного суда, президент может издавать указы, только проясняющие существующие законы, однако не существует определения, как понимать этот вердикт, и глава исполнительной власти свободен заявлять, что каждый указ является пояснением к принятому ранее закону.


С точки зрения демократичности системы это означает следующее. Паралич системы распространяется не только на Конгресс: он затрагивает и исполнительную власть, так как половина избирателей вообще не участвует в выборах, другая половина избирателей считают президента не представляющим их волю, а, возможно, и нелегитимным. Распространяется он и на Верховный суд, так как каждый президент назначает судей, явно поддерживающих один из двух идеологических лагерей; мы могли это наблюдать, когда Буш-младший назначал консервативных судей во время своего первого президентского срока, или когда Барак Обама назначал судей, безоговорочно поддерживающих позитивную дискриминацию, например, Соню Сотомайор.

Если не брать в расчёт политические предпочтения, система институтов имеет ещё одну функцию помимо представительства политической идеологии: эта система должна решать насущные практические вопросы. Отцы-основатели пытались учредить систему управления, эффективно работающую на благо американцев. Блокирование этой системы идеологизированными элитами ведёт к тому, что, во-первых, одна часть американцев не может навязать свою идеологию другой части американцев, и, во-вторых, невозможно решение актуальных проблем, что может иметь катастрофические последствия. Это может привести к чему угодно – от национального банкротства до увольнения без выходного пособия миллионов государственных служащих, такие кризисы могут парализовать не только политическую систему, но и экономику. Существует потребность в модернизации институционального устройства США для обеспечения формирования стабильной администрации в независимости от того, какая партия будет её формировать. Более того, можно сделать ещё один вывод: даже в более благоприятных институциональных условиях, сам по себе нынешний уровень поляризации среди избирателей и в политических кругах ограничил бы возможности президента, вынужденного постоянно помнить о необходимости переизбрания.


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку США во время президентства Барака Обамы. Часть третья


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.