Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Мы сменим систему, потому что мы другие

  • Мы сменим систему, потому что мы другие
  • Смотрите также:

Росбалт продолжает публикацию цикла интервью Разделенные безвременьем с представителями двух поколений – с теми, кто поднялся в девяностые годы, и теми, кто стал известным в десятые.

Люди десятых годов: Екатерина Винокурова

Владимир Владимирович, если на ваших глазах омоновец бьет девушку, что бы вы как мужчина сделали? Вопрос, который специальный корреспондент Znak.com задала президенту России, отличался почти от всех прочих, прозвучавших на пресс-конференции 19 декабря, не только стилистически, но даже интонационно. Журналистская карьера Екатерины Винокуровой началась в 2010-м в интернет-издании Газета.ру. Придя туда с опытом деятельности в молодежных оппозиционных группах, в спойлерской пресс-службе и в бизнес-пиаре, Винокурова согласилась стать рядовым сотрудником отдела новостей. Через короткое время она сделалась парламентским, а затем и кремлевским корреспондентом и обозревателем, обзавелась широким кругом деловых знакомств в высших сферах и одновременно завоевала популярность в столичных оппозиционных кругах.

Диапазон деятельности Винокуровой – от бесед с руководящими чинами президентской администрации, которые постоянно цитируются в ее материалах, хотя и не называются по именам, и до ведения благотворительного аукциона в пользу узников Болотного дела. С сентября 2013-го Винокурова — спецкор в Znak.com, стремительно приобретшем известность проекте Аксаны Пановой. Свою решительность, бьющую через край энергию и общественную активность Екатерина Винокурова объясняет возникшим в детские еще годы стремлением взять верх над любыми житейскими трудностями.

— Говорят: лихие 1990-е, ужасные 1990-е. Они действительно запомнились вам как ужасное время?

— Для родителей людей из моего поколения 1990-е были временем, когда они не могли заработать на хлеб. А для моего поколения конец 1990-х, когда нам было 13 – 14 лет, это было время первой любви, первой школьной дискотеки. Если хотите – первой выкуренной сигареты. Тогда сигареты продавали без паспорта. Это было безалаберное, но счастливое время первооткрывательства.

  — Запомнились какие-то лишения?

— Вот что запомнилось, и за что я девяностым благодарна. Мои родители – преподаватели МГУ, и они жили тогда очень небогато. А я ходила в школу в центре Москвы, с углубленным английским, где многие дети были из более состоятельных семей и, конечно же, я хотела всему этому соответствовать, быть как они. Из-за этого я очень рано пошла работать, я первые деньги заработала в четырнадцать. Это было 100 дойчемарок, как сейчас помню.

— Боже!

— Это было целое состояние. Я работала помощником бильд-редактора в информагентстве западном.

  — Было ли тогда ощущение, что жизнь устроена несправедливо?

— Это ощущение было подстегивающим. Раз жизнь устроена несправедливо, значит надо ломать ее через колено. В моем поколении много индивидуалистов.

— И вы тоже?

— Да, конечно. Крайний.

  — Безалаберные девяностые кончились, настали нулевые. Когда вы стали замечать, что время меняется?

— В начале нулевых мне было некогда отвлекаться от работы на политику. Я была нацелена на карьеру. Условно говоря, на то, чтобы выполнить американскую мечту, когда бедная девочка с окраины добивается всего.

— Бедная девочка из высокообразованной семьи…

— Да, у меня был такой бонус на старте, единственный. Я тогда работала в бизнес-пиаре и училась в вузе. Когда я заметила перемены? Перемены ко мне сами пришли. До 2005 года, до монетизации льгот, я политикой не интересовалась принципиально. Вот не хочу с этим сталкиваться, пусть делают, что хотят, а я буду ковать свое счастье. И тут ко мне внезапно постучалась политика. В феврале 2005 года к нам в студсовет вуза приходит проректор и говорит: вы знаете, по стране из-за монетизации льгот идут митинги протеста, президенту нужна наша помощь, поэтому в субботу в девять утра все идем на митинг в поддержку президента, явка обязательна. Для меня это было – ну как паровозом переехало! До этого я думала, что я — свободный, зарабатывающий человек, живший, как мне казалось, в свободной стране, а оказалось, что кто-то из чиновников может меня взять и выволочь за шкирку на холодный февраль… Да еще все члены студсовета молчат. Я одна встала и сказала: Извините, вы вообще нам говорили наоборот, что мы должны быть самостоятельными людьми. И свободными. Вы понимаете, что просто делаете из нас рабов? На что он сказал: Всем быть обязательно, а Винокурова может не приходить.

Но меня уже повело. Я решила, что хочу испортить им этот праздник. Я зашла на форумы всякие, стала искать политические сообщества, пыталась достучаться до СМИ, что студентов насильно сгоняют на митинг, и кое с кем познакомилась из активистов протестных. А как раз тогда Сергей Иванов, министр обороны, заявил, что надо отменить отсрочку для студентов от армии. Мы начали сбор подписей по всем вузам против этого стремления. И тут я обнаруживаю, что мне в моем вузе сбор подписей запрещают. Я говорю: Как же так? Это же не экстремизм, это не статья…

— Ничего себе не экстремизм!

— А я не понимала. Мне еще и двадцати тогда не исполнилось. И я продолжила. Только говорила всем, кто подписывал: Учтите, пожалуйста, что ректорат запретил. Подписывались еще охотней, и мы тогда за пару недель собрали 10 тыс. подписей.

— Как вы думаете, а потом, через несколько лет, эти же люди снова подписались бы?

— Думаю, сейчас бы – нет. Тогда все это было совершенно в новинку. Мы не знали никаких историй о том, что за это бывает. Вот так я включилась в политический активизм. А потом я во всем этом страшно разочаровалась. Более того, я очень сильно разочаровалась в оппозиции как таковой.

В 2005-м – 2006-м я оказалась в молодежной организации Оборона. И вот тут пошли разочарования. Я увидела, как тогда многие общались с американскими фондами разными и получали гранты под проекты, жили, ничего не делая. И люди эти нередко были достаточно никчемными карьеристами и уж точно не делали ничего, что способствовало бы переменам, а занимались распилом.

Притом подразумевалось, что мы должны любить всяких там, не знаю, Немцова, Чубайса и так далее, которые для меня несли ответственность за 1990-е годы и за несправедливость системы. К тому же я придерживалась непопулярного мнения, что с отдельными активистами движения Наши — а это тоже ведь наше поколение — надо искать какой-то диалог, потому что не могут все они быть отморозками.

— Сейчас вы тоже так думаете?

— Некоторые люди из МГЕР и Наших того призыва стали моими друзьями, с которыми я общаюсь и по сей день. Например, Роберт Шлегель (ныне – депутат Государственной Думы, единоросс – Росбалт). Надеюсь, ему не повредит, если я скажу об этом.

— Если повредит, то так тому и быть. Что же касается людей из 1990-х, то от этого времени унаследовано много опальных политических деятелей, притом самой разной окраски. В ваших глазах все они так и остаются ответственными за прошлое, за плохие времена?

— Конечно же, не все. Но Немцов, Чубайс… К Немцову, допустим, я в конце концов по-человечески стала относиться очень неплохо. Но эту мысль о девяностых прогнать не могу.

— Они у вас все помечены клеймом…

— Такой вот тенью клейма. Если бы тот же Немцов, если бы все эти люди просто публично раскаялись… Ну хоть сказали бы: Да, ребята, мы виноваты…

— А вот, допустим, Гайдар, в отличие от многих других, не обогатился, он был человеком идеи. Он не стал миллиардером. Миллиардерами сделались другие люди, которых назначал Чубайс. И которые потом, кстати сказать, сдали его за копейку.

— Мне как раз плевать на тех, кто обогатился. Мне лицемерие не нравится. И отсутствие покаяния.

— Чубайс страшнее Дерипаски?

— Для меня нет здесь понятия: страшнее – не страшнее. На Дерипаску ведь никто и не молится как на икону демократии. Все отлично понимают, что это за человек. А вот когда людей несправедливо возводят на пьедестал, для меня это неприемлемо. Когда каждый день живешь американской мечтой, начинаешь к этому быть чувствительной. В общем, в итоге я поняла, что, хотя не люблю Путина, но не стану частью этой тусовки. И тогда мне внезапно предложили работу в политпиаре, которым я как раз хотела заняться.

— То есть, вы чуть не стали системным активистом?

— Именно им я и стала. Я пошла в ДПР Андрея Богданова.

— Прямо кошмар какой-то. На спойлерский фронт.

— Да, я пошла туда пресс-секретарем. У меня был тогда период отката от идеализма к цинизму. Я решила просто стать политменеджером.

— Итак, вы встали на верный путь и вступили в эту структуру. Долго ли вы в ней были?

— Два года — 2007-й – 2008-й.

— Понравилось там?

— Мне было интересно. Я нашла себе тогда новую идею, в которую поверила. Решила, что я должна построить идеально работающую политическую пресс-службу. Используя опыт бизнес-пиара, перенеся туда его схемы. Мне это нравилось. Тогда каждая публикация, пробитая в прессу, и чтобы там хотя бы не ставили клейма на ДПР, была для меня успехом. Я не пристраивала это за деньги. Наоборот, я хотела создавать такие поводы, чтобы писали бесплатно.

— И деньги не участвовали в этом?

— Скажем так. Я лично никогда не проплачивала ни одну публикацию.

— Вы мыслили как менеджер, хотели организовать работу своей структуры оптимально. Это тоже американская мечта своего рода. Вы задумывались о том, что служите системе?

— Я не любила систему, помнила все, и, конечно же, я понимала, куда все катится.

— И это не мешало работе?

— Я тогда верила в идею личного профессионализма. Что если я стану хорошим политменеджером, то…

— Остальное не главное.

— Я тогда с ней смирилась на те два года.

— А почему вы потом перестали смиряться?

— Потому что не смогла все-таки себя настолько переделать. Не вышло. В 2008-м, после выборов президента, я осознала, что — все.

— Но ведь Медведев нес какие-то надежды. Я видел тогда людей, которые всерьез надеялись.

— Мне очень нравились его заявления про то, что свобода лучше несвободы, но я совершенно разочаровалась в себе в этой системе. Решила вернуться в бизнес-пиар и с 2008-го по 2010-й я вообще не занималась ничем политическим. При этом мне казалось, что что-то оживает, и было ощ

Самое читаемое сегодня


Категория: Новости общества | |

Подписка на RSS рассылку Мы сменим систему, потому что мы другие


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.