Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Pussy Riot: Путин, чекист с обилием страхов

  • Pussy Riot: Путин, чекист с обилием страхов
  • Смотрите также:

Освобожденные по амнистии участницы группы Pussy Riot по возвращении в Москву встретились с журналистами, рассказали о своих планах и ответили на множество вопросов. Пресс-конференция была организована в редакции телеканала Дождь.Вопросы задавали не только корреспонденты, но и публика, которая следила за действием через твиттер и другие социальные сети. 

Надежда Толоконникова и Мария Алехина еще раз подтвердили, что намерены заняться правозащитой. Задачей их проекта Зона права будут изменения в пенитенциарной системе. Своими союзниками Толоконникова и Алехина видят экс-главу ЮКОСа Михаила Ходорковского и оппозиционера Алексея Навального.

Участницы Pussy Riot нисколько не сожалеют о панк-молебне в храме Христа Спасителя, призывают бойкотировать Олимпиаду в Сочи и выступают против Владимира Путина. Они не исключают сотрудничества в своем правозащитном проекте с РПЦ и священниками, работающими в зонах. Однако свое негативное отношение к патриарху Кириллу не поменяли.Вот фрагменты пресс-конференции:

Вопрос:

– Канал РЕН-ТВ. Все очень активно обсуждают, почему вы сразу не поехали к детям? Поскольку, когда о вас делали материал, все уповали на то, что вы молодые мамы.

Ответ:

–  Мне кажется, очень важно, что мы никогда не упирали именно на наличие у нас детей, потому что нам казалось это нечестным. Это как раз то, что называется прикрываться маленькими детьми, просить милосердия в связи с этим. Мы отвечаем за то, что мы делали, сами. И мы готовы отвечать за нашу оппозиционную деятельность сами, и наши дети совершенно ни при чем. Мы собрались в Красноярске для того, чтобы обсудить наш новый проект. Этот проект стартовал не вчера, не позавчера, не в тот момент, когда мы вышли из заключения, он начался раньше, когда мы начали заниматься правозащитной деятельностью в тех местах, где мы отбывали наказание. Так получилось, что наша жизнь стала очень плотно связана с этим проектом. Мы чувствуем величайшую ответственность перед теми людьми, которые оказались втянуты в орбиту нашего проекта еще в то время, когда мы находились в заключении.  Некоторые из них решили сказать правду о тех зонах, где мы находились, и некоторые из них терпят серьезное давление именно сейчас, в эти минуты, пока мы находимся здесь.

– Есть люди, которые сейчас находятся на грани жизни и смерти. Девушка в Нижегородской области, которая давала показания правозащитникам, сейчас была этапирована в больницу, у нее цирроз. Вопрос стоит таким образом: она выйдет из тюрьмы живой или ее вынесут оттуда на носилках. Дело в том, что эти два дня, которые мы провели в Красноярске, они дали результат в каком-то смысле. Если бы мы не провели эти два дня в Красноярске, не пришли к каким-то выводам, мы бы сейчас здесь с вами не собрались, потому что нам нечего бы было сказать и нечего было бы представить. Вероятно, если так много народу их ожидало и ожидало от нас чего-то, мы обязаны оправдывать какие– то надежды. Но мы тоже пришли к чему-то в тюрьме, мы тоже сделали какие-то выводы, и наш опыт мы видим по-своему. Мы обязаны заниматься тем, чем мы будем заниматься – правозащитной деятельностью. Еще хотела бы обратить внимание на то, что если бы несколько дней назад из колонии вышли бы мужчины, то вопрос о детях не стоял бы так остро. Об этом надо задуматься.

– Ежедневный журнал, Антон Литвин. В прошлом году вы получили профессиональную премию Соратник. Эта профессиональная премия современного искусства в России. Большинство художников отдали за вас голоса, вы стали лауреатами. Мария, хотел бы вам задать вопрос в таком ключе: в интервью Ксении Собчак, Ксения, ссылаясь на ваши тюремные выступления, задала вам довольно прямой вопрос о том, было ли этической ошибкой ваше выступление в храме. В данном случае ваш ответ разделился, Надежда сказала все-таки, что да, было, Мария сказала, что нет. В связи с этим такой вопрос: мы видим различие ваших концептуальных взглядов, то есть не сигнал ли это некоего раскола?

Ответ:

– Мы прожили очень долгую жизнь. Жизнь в заключении – это сумасшедшая, отличающаяся от вашей реальности жизнь. Именно она объединяет нас больше, чем панк-молебен в храме Христа Спасителя. Это как будто что-то прошлое, поэтому это не может повлиять на нашу совместную деятельность сегодня. Кроме того, это искусственно созданное разделение, его не существует на самом деле. Это интервью было сплошной искусственностью, мы не понимали, почему такие яркие акценты ставятся на таких несущественных, на наш взгляд, вещах. Полтора часа мы просто пребывали в каком-то недоумении. Здесь, естественно, нет никакого раскола, его быть не может – это просто вынесение двух строчек “да, нет” на передний план.

Вопрос:

– “Лайф Ньюс”. Вопрос следующий: кто поддержит вашу правозащитную организацию финансово, будете ли вы обращаться за денежной помощью, например, к Михаилу Ходорковскому, или есть какие-то другие источники?

Ответ:

– Мы не будем обращаться за финансовой помощью ни к кому персонально, потому что это некрасиво, тем более к Михаилу Ходорковскому. Сразу хочу пояснить, я знаю, что пошли серьезные пересуды на эту тему, когда мы предлагали сотрудничество Михаилу Борисовичу, это ни в коем случае не было финансовое сотрудничество. Для нас он важен как очень сильный человек, очень стойкий человек, невероятная личность, которая прошла тюремный опыт гораздо более жесткий, более долгий, чем это было у нас. И для нас он ценен в этом качестве. Надеемся, что он будет действовать в направлении правозащитной тюремной работы. В том случае, если он посчитает нужным как-то в этом сотрудничать с нами – это будет для нас большая часть. Но в первую очередь сотрудничество идейное и концептуальное сотрудничество. Что касается денег. Дело в том, что нам финансировать совершенно нечем. Потому что Ксения Собчак долго спрашивала насчет бренда, она вела к тому, что у нас, наверное, есть средства от этого бренда. Мы действительно летом 2012 года в какой-то момент подумали о том, что стоит обсудить эту возможность использовать средства от бренда Pussy Riot для поддержки и развития гражданского общества и благотворительных организаций. В первую очередь мы думали в тот момент направить средства на развитие феминистских организаций. Но этот момент раздумий был чрезвычайно коротким, мы поняли, что это совершенно не наша история – бренд. Мы не сможем с этим совладать и мы не из экономического мира. Если мы как-то подвяжемся на этот бренд, то очень легко будет нас обвинить в присвоении средств от него, потому что прозрачность финансовых потоков будет очень сложно продемонстрировать, отследить, в любом случае будет лазейка для обвинения. Поэтому мы решили отказаться от бренда полностью. В данный момент мы хотели бы высказать прозрачную финансовую схему. Этот проект будет финансироваться за счет того, что нам дадут люди, которые верят в необходимость проведения подобных правозащитных мер. Это будет краудфандинг. В команду, которая будет следить за целевым использованием средств, уже сейчас войдут Алексей Навальный, координатор “РосУзника” Сергей Власов; Владимир Рубашный, человек, который работал 18 лет в Федеральной службе исполнения наказаний, был начальником психологической службы республики Татарстан; адвокат Шигуров, который находится в Мордовии и будет заниматься оспариванием незаконно наложенных взысканий в мордовских лагерях. То есть мы не планируем останавливаться только на Мордовии и заниматься какими-то делами только в Москве, мы планируем создать структуру, которая смогла бы заниматься четко поставленными задачами во всех регионах, в которых возникнут проблемы. В том случае, если люди будут к нам обращаться из какого-то региона, в котором у нас нет людей, мы будем искать прежде всего людей, которые будут нам помогать, прежде всего это представители общественных наблюдательных комиссией, то есть люди, которые имеют доступ в тюрьму, имеют возможность просматривать документацию, имеют в первую очередь возможность общаться с заключенными. Основная проблема сейчас наших исправительных учреждений – это их тотальная закрытость и низкая степень коммуникации между ФСИН и обществом. Вот эта низкая степень коммуникации собственно породила такой взрыв, последовавший после Надиного письма. То есть люди совершенно не представляют, что творится в колониях. Самое плохое, что большинству людей это неинтересно. Сейчас человек с судимостью, человек сидевший, от него удобнее отгородиться, то есть ему трудно устроиться на работу. Люди вытесняют тюремную тему из своей жизни. Гражданское общество сейчас в этом не заинтересовано, наша задача объяснить, почему это необходимо, почему необходимо заниматься тюрьмами. И в первую очередь, на мой взгляд, первой и главной причиной является безопасность нашего общества. То есть если мы хотим снижения уровня преступности, если мы хотим, чтобы тысячи людей освобождались не с мыслями о рецидиве, а с мыслями созидательными, то мы должны над этим работать, это наша работа. Это не сделает власть, потому что власть заинтересована в том, чтобы шить как можно больше полицейской формы с как можно меньшими затратами.

– Наша задача вклиниваться в работу государства, потому что в этой системе полностью распространена круговая порука. Там есть прокурор, который должен заниматься надзором над исполнением наказаний. Однако прокурор, как правило, надзором не занимается, а занимается тем, что покрывает нарушения в колонии, на которые ему кто-то указал, те же заключенные. Чем мы собираемся заниматься? Мы собираемся заниматься продвижением жалоб на  условия содержания, условия быта, условия работы, на насилие, моральное и физическое насилие, на случаи сексуального насилия, которые также имеют место в наших колониях. Мы будем работать с теми заключенными, которые готовы рассказать о том, что они претерпевают или претерпевали, если уже освободились из мест заключения. Безусловно, для этого нам нужна помощь, мы не сделаем это вдвоем с Машей, потому что мы не администраторы, мы никогда не занимались созданием каких-то структур, у нас действительно нет опыта в этом, но у нас есть совершенно искреннее неравнодушие. То есть мы помним о тех людях, которые находятся там, у нас появились, как бы это ни наивно звучало, друзья там, которые, возможно, впервые за многие годы совершили гражданские поступки. В дан

Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Pussy Riot: Путин, чекист с обилием страхов


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.