Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Александр Хинштейн про Бастрыкина, войны чекистов и Бирюлево

  • Александр Хинштейн про Бастрыкина, войны чекистов и Бирюлево
  • Смотрите также:

В гостях в программе HARD DAY'S NIGHT председатель Комитета Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции, депутат Александр Хинштейн.

Дзядко: Была поставлена точка в громком деле, вынесен приговор по делу о теракте января 2011 года в Домодедово. Три фигуранта получили пожизненное, один фигурант получил десять лет особого режима. Это идет в каждом сообщении: ни на скамье подсудимых, ни в материалах дела нет ни организаторов, ни заказчиков. И это ситуация довольно обычная, когда непосредственные исполнители отправляются в колонию, а организаторы и заказчики так и остаются неизвестными. Насколько вам ситуация кажется закономерной, и почему это неизменно так?

Хинштейн: Не могу согласиться с вами, что это неизменно так, но мы понимаем, то речь идет о делах террористической направленности, и в них при расследовании таких дел самое сложное даже не установить заказчика, потому что зачастую те, кто выступают организатором в терактах, не заинтересованы в умалчивании. Без этого смысл теракта теряется. Ведь задача любого теракта, любых террористов - создать максимально общественно-публичные действия, вызвать к себе внимание, заставить обратить внимание, запугать. Это главная цель любого теракта. Найти, задержать и доставить до суда заказчиков подобного рода терактов очень сложно, хотя установить их несложно. Поясню, что имею в виду: большинство тех, кто выступает организаторами подобного рода терактов, как правило, погибают при ликвидациях. Если речь идет о тех, кто находится на территории России. Если речь идет о тех, кто находится за пределами страны, а такое, к сожалению, тоже бывает, понятно, что работать гораздо сложнее.

Лобков: То есть эта спецоперация была не афишируема?

Хинштейн: Нет, я сейчас говорю не конкретно про Домодедово, я говорю в целом. И это отдельная большая проблема, потому что я несколько лет назад, бывая на Кавказе, общаясь с силовым блоком, обратил внимание на существующую проблему. В подавляющем большинстве лидеры банд-формирований, активные деятели банд подполья уничтожаются при задержании. При этом мы понимаем, что далеко не всегда это физическое устранение является единственным выходом из ситуации. Понятно, когда идет перестрелка, неразбериха - это одна ситуация, но такое бывает сплошь и рядом, когда разговариваешь с людьми. Почему? Они честно говорят: потому что до недавнего времени, до тех пор, пока мы не изменили законодательство, в частности, террористические дела могли рассматривать суды присяжных, очень часто такого рода лица выходили из зала суда. Я могу привести даже конкретные примеры, в том числе резонансные , самый яркий их них - то, что было связано с событием в 2004 году с нападением на школу в Осетии, когда как минимум три человека из участвовавших в этих событиях ранее задерживались, но были отпущены.

Барабанов: Но ведь вы согласитесь, что зачастую и для силовиков значительно комфортнее и проще убить человека на месте, чем доказывать потом его вину в судах, потому что мы же видим, что большинство так называемых лидеров джематов, которые уничтожаются на Северном Кавказе - это ребята от 20 до 25 лет, и большой вопрос, насколько они лидеры какого-то подполья. Проще пристрелить, чем в суде доказывать, разбираться.

Хинштейн: Сегодня, во-первых, мы изменили законодательство. Вы знаете о том, что суды присяжных не рассматривают больше дела террористической направленности. Я считаю это абсолютно правильным, хотя бы по одной причине, что у нас значительная часть терактов происходит на территории Северного Кавказа, что вполне объяснимо, а обеспечить там основные принципы судопроизводства - независимость и беспристрастность со стороны присяжных - невозможно, потому что в национальных республиках все друг с другом так или иначе связаны, являются родственниками, знакомыми, соседями и так далее. Что касается лидеров джемата, что им 20-25 лет: на самом деле то, о чем вы говорите, лишь подтверждает неплохую работу наших правоохранительных органов, силовиков на Кавказе, потому что ликвидация подобного рода лидеров происходит достаточно часто. То, что они меняются раз в три месяца, раз в полгода, говорит о том, что либо старые кадры находятся за решеткой, либо их уничтожают в ходе операции. И то, что 20-25 лет, это значит, что основная группа поддержки именно в этом возрасте, людей, более авторитетных, уже найти сложно.

Лобков: Александр, как вы объясните, что нет фамилий владельцев, а мы много раз слышали Каменщик или не Каменщик, какой-то офшор...

Хинштейн: Какая-то связь есть с терактом в Домодедово?

Лобков: Да, конечно. Потому что есть приступная халатность, есть необеспечение условий безопасности. Хотя бы частное определение суда могло бы прозвучать в адрес владельцев?

Хинштейн: Наверное, могло. Хотя должен заметить, что вопрос обеспечения безопасности - это вопрос не владельцев аэропорта, это вопросы...

Лобков: То есть они вообще могут ничего не делать?

Хинштейн: Я так не говорил. Я лишь отвечаю на ваш вопрос: что проблема обеспечения безопасности как внутри аэропорта, так и на подходах к нему - это вопрос, в первую очередь, полиции, во вторую очередь, авиационной безопасности, которая в свою очередь, не подчинена хозяевам аэропорта.

Олевский: Допустим, громкие теракты - понятно, мы не можем найти заказчиков. Но громкие политические убийства мы, наверное, можем найти заказчиков. Но их тоже нет на скамье подсудимых.

Хинштейн: Например?

Олевский: Например, убийство Анны Политковской. Слово о заказчике нет даже в материалах дела.

Хинштейн: Я не могу вам ответить на этот вопрос как-то однозначно, для этого надо знать материалы дела, я не могу похвастать хорошим знанием предмета в этой части, но, безусловно, заказчика необходимо устанавливать по каждому конкретному преступлению, по каждому конкретному делу.

Лобков: Тоже недавняя новость. Следственный комитет захотел «расширить свои полномочия на расследования и проверку приватизационных сделок». Уже Следственный комитет, по-моему, везде. Не много ли господину Бастрыкину?

Хинштейн: Я не видел этого заявления. А что именно они хотят с точки зрения...

Лобков: Отслеживать ход приватизационных сделок в реальном времени, чтобы предотвратить.

Хинштейн: Мне кажется, это абсолютно несвойственно для следствия функций. То, что сегодня Следственный комитет у нас постепенно превратился в ведомство, отвечающее за все, - это не вызывает у меня большого восторга, думаю, что это связано с личностными особенностями председателя этого органа Александра Ивановича Бастрыкина.

Желнов: Всего хочет, да?

Хинштейн: Давайте вспомним историю возникновения Следственного комитета, еще Следственного комитета при прокуратуре. Я подробно этим занимался и продолжаю не снижать своего интереса к этому ведомству. Когда из прокуратуры выделялось следствие, я хорошо помню, как принимались эти законы весной 2007-го года, я, кстати, был одним из немногих депутатов, кто выступал против создания этого ведомства, предрекая те последствия, которые сегодня - увы - мы все увидели. Я говорил уже тогда, что подобная конструкция приведет и к ухудшению качества следствия, что мы и увидели сегодня, и к массовому нарушению прав граждан, что мы сегодня видели. И вопрос даже не столько в персональных особенностях профессора Бастрыкина, сколько в самой системе, которая не может быть неподотчетна, неподконтрольна никому. Когда мы создаем какую-то мощную структуру, даем ей чрезвычайные возможности, должен быть надзор за ее действиями. Любое действие должно рождать противодействие - это закон. Здесь, к сожалению, произошла непонятная для меня история. Маятник завис в левой стороне, торчит. Функции надзора нет.

Дзядко: Вы говорите прекрасные слова про надзор, про людей, про права и так далее. Но, тем не менее, вы же наверняка представляете, как в массовом сознании воспринимаются ваши выступления, в которых вы комментируете деятельность Следственного комитета.

Хинштейн: В массовом сознании или сознании людей, связанных со Следственным комитетом?

Дзядко: В сознании всех. Александр Хинштейн выступает инструментом прокуратуры в ее борьбе со Следственным комитетом из-за того, что Следственный комитет, появившись, отобрал у прокуратуры часть ее функций.

Желнов: В сознании ваших коллег, журналистов, прежде всего. А мы ваши коллеги. А если у ваших коллег складывается такое мнение, что есть кое-какие подозрения...

Хинштейн: Я даже не могу вам ничего ответить на это, потому что не вижу...

Желнов: Как коллега коллеге.

Хинштейн: Я отвечу так: я хотел бы посмотреть, много ли найдется сегодня и журналистов, и депутатов, которые способны в открытую на протяжении многих лет говорить то, что говорю я и в отношении лично Александра Ивановича Бастрыкина, и в отношении его ведомства.

Дзядко: А в отношении прокуратуры вы говорите то же самое?

Хинштейн: Когда возникает ситуация с прокуратурой - да. А теперь: основная моя работа сегодня - все-таки не журналистская, а депутатская. И я свою позицию, мнение о том или ином ведомстве формирую, в первую очередь, исходя из тех обращений, которые ко мне идут, из того, какое взаимодействие с тем или иным ведомством, реагирование на эти жалобы, происходит. С точки зрения взаимодействия с прокуратурой у меня возникают, безусловно, сложности и проблемы, но сказать, чтобы они носили системный характер, я не могу. Что касается Следственного комитета. Я вам привожу пример из последних. На протяжении последних лет я подробно занимался резонансным делом - трагической гибелью семьи сотрудника нижегородского спецназа Дмитрия Чудакова под Ростовом. Довольно громкая история. Кратко позволю себе ее напомнить: весной 2009 года семья боевого офицера, подполковника милиции Чудакова, возвращавшаяся с отпуска с черноморского домой в Нижний Новгород при таинственных обстоятельствах погибла, тела были обнаружены в машине под Ростовом, на трассе Дон. Вместе с ним погибла жена и двое маленьких детей 7 и 11 лет от роду. Через два месяца после того, как это дикое преступление - потому что убийство было совершено с нечеловеческой жестокостью, для понимания: уже после того, как расстреляли жену Чудакова, ей нанесли еще пять ножевых ранений, девочке 11-летней - 37 ножевых ранений - Следственный комитет отчитался о том, что дело раскрыто, на 1000 йден злодей, который в реальности все это совершил. Ему предъявили обвинение в еще нескольких эпизодах. В общей сложности, ему инкриминировали 7 трупов и одно покушение на убийство. Ко мне на прием, я был еще депутат Нижегородской области, пришла мать полковника Чудакова, которая мне сказала, что не верит в то, что ее сына убивали так. Он был сильный боевой офицер, командир боевого отделения спецназа, картина происшествия, когда я стал в нее погружаться, действительно противоречила версии следствия. Когда я писал огромное количество в адрес руководства Следственного комитета, Александра Ивановича Бастрыкина, руководителя Главного следственного управления, никакой реакции на это не последовало. А прокуратура в этой ситуации отказалось поддерживать обвинение и вернуло дело назад, посчитав, что преступление не раскрыто. Через 23 месяца человек, задержанный, затем арестованный, вышел на свободу. На прошлой неделе с него были сняты эти обвинения с правом на реабилитацию, и выяснилось...

Дзядко: Вы занимались также глубоко, но делами в контексте прокуратуры, а не Следственного комитета?

Желнов: Помните, была история, напомню и зрителям ее, и вам, когда раскручивалось дело о подмосковных прокурорах, выходила даже газета «Коммерсант» с главной новостью о том, что в этом деле может быть замешан сын Юрия Чайки Артем Чайка, как один из главный лоббистов и крышевателей. Я не помню, чтобы в twitter как-то ретвиттили эту новость, либо как-то докурчивали, производили. Где расследование, был ли в той ситуации с подмосковным казино сын Юрия Чайки, либо не было его. Как-то все быстро...

Хинштейн: Я могу сказать свое мнение о ситуации с подмосковным казино, но закончу историю про Ростов, потому что я считаю ее крайне важной.

Дзядко: Вы поймите, у нас просто время, к сожалению, не безгранично...

Хинштейн: Это я тоже понимаю. Я хочу на вас посмотреть, когда вы 23 месяца посидите ни за что, а потом выйдете. Кстати, сейчас выясняется...

Дзядко: Я вам могу назвать людей, которые сидят и побольше... здесь вопрос довольно конкретный прозвучал.

Хинштейн: Да, конечно. Так вот: моя позиция жесткая по Следственному комитету в первую очередь обусловлена тем, что на протяжении целого ряда лет, по десяткам, а может, сотням си

Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Александр Хинштейн про Бастрыкина, войны чекистов и Бирюлево


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.