Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Руслан Хасбулатов вспоминает о расстреле Белого дома

  • Руслан Хасбулатов вспоминает о расстреле Белого дома

Спустя 20 лет после конституционного кризиса 1993 года экс-председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов вспоминает о расстреле Белого дома и предсказывает, что революция в России может произойти только из-за проблем ЖКХ

— В 1991 году вы вместе с Борисом Ельциным держали в Белом доме оборону против ГКЧП, а уже в 1993-м лояльные ему войска расстреливали Белый дом. Когда у вас возникли первые разногласия с президентом?

— Споры у нас начались сразу после того, как был подавлен путч. Надо сказать, что именно Верховный Совет (ВС) организовал оборону против путчистов. Ельцин вообще хотел сбежать в американское посольство и меня уговаривал сесть в машину — уже стоял наготове ЗИЛ с водителем. Я категорически отказался: объяснил, что он единственный наш президент и может спасать свою жизнь, а у меня тут сотни депутатов, я их лидер и уехать никак не могу. Тогда он тоже передумал.

— В чем была причина трений между вами?

— Прежде всего, экономическая политика Ельцина. Она покоилась на неолиберальных взглядах, приведших к мировому кризису последних лет, из которого еще не выбрались даже ведущие мировые державы. Сейчас ее критикуют лауреаты Нобелевской премии Джозеф Стиглиц и Пол Кругман, а я начал это делать еще в 1990-х. За эту критику меня с нашими парламентариями расстреляли и бросили в «Лефортово».

Напомню, что тогда только я и еще несколько ученых Академии наук, МГУ и Плехановской академии выступали против той экономической политики. Все остальные в научных кругах молчали — не потому, что были согласны, а просто боялись. Тогда уже стали бояться «демократической» власти — они зачищали всех, кто не был с ними согласен. Так ельцинизм пришел к тому, за что критиковали коммунистический строй — к единомыслию, к позиции, что кто не с нами, тот враг.

— Известно, что реформы начала 1990-х годов проводились при участии американских экономистов правых взглядов. Насколько серьезный вклад они внесли в экономическую программу команды Ельцина?

— Очень серьезный вклад! Речь идет о «Вашингтонском консенсусе». Как он появился? В 1970—1980-х годах по всей Латинской Америке прокатилась череда долговых кризисов. Они затронули Аргентину, Бразилию, Венесуэлу, Чили — дошло до того, что Фидель Кастро обращался к западным странам с предложением простить эти долги, ведь было понятно, что их нереально вернуть.

И вот тогда за дело по поручению министерства финансов США взялся известный экономист, профессор Джон Уильямсон из Гарвардского университета. При помощи специалистов Международного валютного фонда (МВФ) его группа разработала так называемый «Вашингтонский консенсус». Название исходит, видимо, из того факта, что разработчики собрались в Вашингтоне — было достаточно перейти через площадь, чтобы попасть в здания МВФ и Международного банка, и вот в этом треугольнике вращалась эта группа экономистов.

Смысл «консенсуса» был в полном отказе от господдержки промышленности, сельского хозяйства, образования, сокращении пенсий, уходе из социальной сферы — все надо передать в частные руки. Такой план должны были принять правительства латиноамериканских стран, у которых были долги перед Америкой или МВФ. Некоторые переняли — и сразу же столкнулись с большими трудностями: стала возрастать безработица, сократились заработные платы и пенсии. Однако в этих странах население далеко не пассивно, при ухудшении материальных условий — сразу взрывается! В результате большинство государств отказалось от «консенсуса». Тогда было решено уговаривать Ельцина, который легко согласился. Его убедили Гайдар, Чубайс, Бурбулис, а также «новая школа» экономистов-либералистов, которая стала искусственно создаваться вокруг проекта Высшей школы экономики на базе полного признания неолиберал-монетаризма.

— И какова была ваша реакция?

— Понятно какая! Приезжает ко мне Мишель Камдессю (директор-распорядитель МВФ в 1987—2000 годах. — РП) и предлагает этот план. Я ему сразу сказал, что если этот проект не прижился в Латинской Америке, бессмысленно внедрять его в России. Потом я Ельцину доказывал, что это неэффективный подход к экономике, который в других странах провалился. А он мне говорит: «Мне рассказывали, что в Чили хорошо». Он тогда даже Бурбулиса (Геннадий Бурбулис — первый зампред правительства России в 1991—1992 годах, позже — советник президента. — РП) посылал для изучения опыта Пиночета! Там, конечно была полная ерунда, никаких позитивных сдвигов не было, но американская сторона расписала «опыт Пиночета» как большой успех. Причина была в том, что главный идеолог монетаризма Милтон Фридман лично возглавлял группу экономистов из США, которая консультировала чилийцев. Но опыт-то был отрицательным.

Короче, я категорически отказался от вашингтонских предложений. Чтобы получить поддержку в парламенте, заказал нашим переводчикам версию на русском языке, напечатали 400 экземпляров, они были розданы депутатам. Когда они ознакомились с содержанием, то даже сторонники Ельцина были шокированы. Только после расстрела Белого дома эти неолиберальные реформы ельцинисты смогли провести в полной мере. В результате образовался августовский дефолт, а позже и мировой кризис в 2010 году, а затем и великая рецессия, которая не закончились и ныне.

— Расскажите о сторонниках Ельцина. Ведь в Верховном Совете была фракция, которая выступала на его стороне.

— Вы про «Демократическую Россию» говорите? Это, по сути, была та же партия, что и современные неолибералы, «РПР-Парнас» и прочие. И более того, у них была та же экономическая и финансовая политика, которая осуществлялась в пост-ельцинский период, особенно последовательно Кудриным и в целом финансово-экономическим блоком правительства и ЦБ. В условиях предельной нехватки финансовых ресурсов и узкой базы поступления доходов в бюджет (а баррель стоил тогда $ 12) если бы ВС не корректировал политику Ельцина — Гайдара — Чубайса, Россия бы перестала существовать как единое государство. ВС буквально спас единую Россию или то, что от нее осталось после Беловежских соглашений. Это не преувеличение. Был и фактор автономии, регионализм областей, активность местных нуворишей и полная некомпетентность федерального правительства. А вот парламент принял самостоятельно Федеративный договор, добился подписания его всеми субъектами.

— Кроме разногласий, касавшихся экономической политики, у кризиса 1993 года была и другая составляющая, а именно — конституционная.

— Когда говорят о «брежневской» конституции, на смену которой пришла «ельцинская» — это пустая пропаганда. Конституция была сильно изменена еще при Горбачеве. Если бы не те поправки, как бы противник власти Ельцин оказался депутатом? В ней было много поправок, в том числе принципиальных: разделение властей, суд присяжных, система местного самоуправления. Вот, кстати, сейчас нет местного самоуправления. Поэтому правильней говорить, что тогда мы имели дело с «горбачевской» конституцией, одной из самых демократических конституций в мире. Правда, под давлением Ельцина в ней появился перекос в сторону излишних полномочий президента.

Я сам склонялся к концу 1993 года ликвидировать некоторые властные полномочия президента. У нас в России любой президент становится царем или генсеком или надевает шинель Сталина. Поэтому надо было лишить эту должность исполнительных полномочий, оставив чисто представительные, и усилить власть премьер-министра и правительства. Я хотел вынести такое предложение на Съезд народных депутатов. Он должен был пройти в ноябре 1993-го. Нам не хватило времени. Но это — рассуждения. На деле же президент Ельцин был одновременно председателем Конституционной комиссии, он мог вполне законно предложить свой вариант новой конституции для обсуждения на съезде. Но он боялся парламента и решил разными манипуляциями навязать обществу конституцию «под себя». Это и было сделано в декабре 1993 года на референдуме. По итогам его на некоторое время мы имели «ельцинскую» конституцию с сомнительным голосованием на указанном референдуме.

— Вы и сейчас сторонник парламентской формы правления?

— Принято считать, что нам нужна сильная власть. А в Германии или Великобритании, получается, слабая власть? А в Японии? Я думаю, что как раз президентский режим дает реально слабую, рыхлую власть, не опирающуюся на общество. Надо уходить от нее, и как можно скорее. Дело не в личностях, это принципиальная позиция — России не нужна президентская республика, России нужна парламентская республика. В 1990—1993 годах в России был установлен реальный демократический парламентский строй, который был свергнут в результате правобуржуазного контрреволюционного переворота с переходом к самой реакционной модели олигархического капитализма с предельно авторитарным полутираническим государственным устройством.

Повторюсь, что это был во всех смыслах реакционный переворот. Выгоду от него получили, может быть, 1—2 % населения России, которые себя россиянами и не считают, для них Россия — это поле колонизации, а вся их культурная жизнь проходит в других странах.

— Правда ли, что Ельцин находился под сильным влиянием своих советников, легко принимал чужое мнение?

— Управляемым он был абсолютно. Я вам такой пример приведу — не было случая, чтоб я с ним разговаривал, и мы расходились, не найдя общей точки. Абсолютно всегда договаривались. Но на второй-третий день я обыч 1000 но получал какое-то решение, полностью перекраивающее нашу договоренность. Я сразу понимал, что, видимо, у него был разговор с кем-то из близких советников, ему что-то нашептали. Ельцин был исключительно внушаем! Внушаемый, впечатлительный, подозрительный. Все время боялся заговоров. На первом этапе, в 1990—1991 годах, все время мне говорил: «Вот Крючков затевает против меня заговоры, Горбачев хочет меня свергнуть...»

Он любил, когда в его окружении доносили, ругались друг с другом, бегали к нему. Для меня такие отношения были дикостью, но, наверное, в партийных кругах эти люди привыкли к такому склочничеству и дрязгам.

— Давайте поговорим о тех днях, когда противостояние президента и парламента переросло в силовой конфликт. Что непосредственно стало поводом к эскалации насилия?

— Расстрел Белого дома в целом — это закономерное следствие, вытекающее из факта заговора против конституционного строя и его реализации через указ № 1400. Другое дело — ельцинисты не ожидали такого сильного и эффективного противостояния со стороны парламента. Я думаю, почти уверен, что в сложившихся условиях был бы найден переговорный выход из кризиса, если бы не фактор Руцкого. Руцкого, по вине президента, незаконно сняли, лишили вице-президентских полномочий, но ему не надо было идти к нам в Белый дом. Я его отговаривал, когда он явился к нам. Я говорил, что мне надо сначала урегулировать проблемы с президентом, и предложил ему уйти в отпуск за счет Верховного Совета. Не помогло — Руцкой обиделся, побежал к депутатам, начал жаловаться. Затем депутаты ко мне пришли, начали упрекать чуть ли не в трусости. И вот тогда я допустил ошибку. Причем я знал, что это большая ошибка — надо было все равно Руцкого выгнать из парламентского дворца. А получилось так: у меня, как у председателя Верховного Совета, был кабинет в Кремле, а у президента и вице-президента — кабинеты в Белом доме. Так что во время рабочих визитов в Кремль и Белый дом мы, высокие руководители, могли сразу приступать к рабо

Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Руслан Хасбулатов вспоминает о расстреле Белого дома


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.