Ежедневные новости Главные новости дня России,Украины

Сброс настроек

Сбросить Добавить Ежедневные новости в закладки (избранное).  
Добавить в избранное

Москва и Анкара в многополярном мире

  • Москва и Анкара в многополярном мире
  • Смотрите также:

На протяжении ряда лет Турция входит в число наиболее значимых партнеров России. Но тут вдруг грянули события в Сирии, по отношению к которым руководители двух государств заняли прямо противоположные позиции. Вот почему редакция «ВПК» обратилась к известному отечественному экспертуполитологу с просьбой проанализировать, насколько прочны связи РФ с ее южной соседкой.

Кому-то из читателей покажется, что автор начинает из чересчур «далекого далека». Однако это крайне необходимо для уяснения сути рассматриваемой темы.

Глобальный контекст

Современная международная система в отличие и от биполярности, центральной осью которой было противостояние Востока и Запада, и от многополярности и европейского концерта наций XIX века неизмеримо более глобальна по масштабу и многообразна по составу участников. Наряду с глобальными центрами силы, такими как США, Евросоюз, Япония, Россия, Китай, обретают мощь и региональные лидеры – Индия, тихоокеанские «малые тигры», страны АСЕАН, Иран, Бразилия, ЮАР. И несомненно, Турция.

Кроме того, традиционные грани межгосударственных отношений размываются мощными течениями глобализации и информационной революции, повсеместным ростом национализма, выходом на авансцену транснациональных экономических, политических и даже военных игроков. Складывается динамичная, исключительно сложная и многоуровневая система международных отношений, в которой разные участники могут играть неодинаковую роль в тех или иных плоскостях взаимодействия и конкретных проблемах мировой экономики, политики и безопасности. Меняется и само понятие центра силы, где в отличие от прошлого важнейшей составляющей является не столько военная мощь, сколько экономический потенциал и привлекательность его политической и социальной модели.

Окончание эпохи биполярности – распад антагонистического «восточного полюса» – избавило Запад от необходимости противостоять военной угрозе «социалистического лагеря», выдвинув на первый план собственные интересы союзников, далеко не всегда совпадающие, а нередко и вступающие в противоречие друг с другом. Эти интересы определяются и императивами экономического развития, и политической культурой, порожденной определенным историческим опытом, и различающимися представлениями сторон об угрозах европейской и международной безопасности. Именно эти процессы лежат в основе кризиса «традиционного атлантизма» между США и европейскими союзниками и отторжения практически всеми государствами, включая Россию и Турцию, концепции однополярного мира, основанного на безусловном американском лидерстве.

Сегодняшнее состояние постбиполярных международных отношений находится под сильным воздействием постоянно меняющегося баланса между двумя противоположными тенденциями – тенденцией к многостороннему сотрудничеству по глобальным вызовам и тенденцией к новой биполярности, которая будет существенно отличаться от биполярности между Востоком и Западом. Форматы G-8 и G-20, Всемирный экономический форум в Давосе и другие – пример первой тенденции, а российско-китайское вето на резолюцию по Сирии в Совете Безопасности ООН – проявление второй тенденции. В отличие от прошлого это будет биполярность между Севером и Югом или конфронтация между «современным миром» (modern world), который включает страны Запада и наиболее развитые государства Азии, и антиглобалистским, традиционалистским миром. Определение «современного мира» не может сводиться лишь к объему и качеству ВВП (GDP). Прежде всего это определенная политическая система, без которой невозможно развитие современной экономики и высоких технологий. Такая политическая система не может быть основана на вертикали власти, однопартийности, зависимой судебной власти, нарушении прав человека и т. д. Один из самых фундаментальных вопросов в связи с вышеназванными тенденциями – вопрос о месте Китая, России и Турции, ключевых евразийских держав, в современном многополярном мире.

Три значимых игрока

Китай, несмотря на его впечатляющие экономические успехи, не отвечает полностью стандартам «современного мира». Экономические перемены не повлекли за собой политических перемен – открытости, плюрализма, расширения демократических свобод и т. д. Политически Китай по-прежнему авторитарное государство, ведомое Коммунистической партией. Экономически КНР совершает модернизацию, которая по сути является переходом от аграрного общества к индустриальному. Кроме того, форсированная модернизация ее военного потенциала вызывает опасения в мире, что он может быть использован для получения Китаем дипломатических преимуществ в решении спорных вопросов. Нехватка энергетических ресурсов – главная угроза экономическим амбициям КНР. Ведущие китайские корпорации подписывают контракты на импорт энергетических продуктов практически по всему миру.

После развала СССР Пекин обратил все свои взоры на энергетические ресурсы Центральной Азии. Старт был дан серией соглашений со странами СНГ в апреле 1996 года. Благодаря серии экономических и торговых соглашений Китай смог довольно быстро и глубоко внедриться на энергетические рынки Центральной Азии. На это Пекину понадобилось чуть больше десяти лет. Инвестиции КНР идут и в европейские страны СНГ – Украину и Белоруссию, и на Балканы. Таким образом, Китай в определенном смысле является соперником и России, и Турции, имеющим собственные интересы на постсоветском пространстве и на Балканах. Международное сообщество крайне заинтересовано в интеграции Китая в глобальную экономику и в его вкладе в безопасную глобальную среду. Такая стратегия должна представлять собой искусное сочетание мер вовлечения (engagement) и сдерживания (containment) с тем, чтобы минимизировать негативные сценарии, связанные с растущими амбициями Китая.

Россия, так и не определившаяся со своей постсоветской идентичностью, по-прежнему находится между Европой и Азией не с точки зрения географии, а с точки зрения выбора модели для своего внутреннего развития. С одной стороны, в российской политической элите есть понимание, что без всесторонней модернизации политической, социальной и экономической системы Россия рискует остаться на обочине мирового развития. «Перезагрузка» отношений РФ с США, со странами ЕС (прежде всего с Польшей), Украиной – признание важности стратегии модернизации, воплощенной в Партнерстве для модернизации, принятом Россией и ЕС на саммите в 2010 году. С другой стороны, в политической элите России нет единства относительно самой концепции модернизации, которая интерпретируется и как демократизация всех сторон жизни российского общества, и как сугубо избирательная модернизация, основой которой являются технические проекты. Представляется, что вторая точка зрения сегодня превалирует в российской политической элите. Иными словами, можно говорить о модернизационном кризисе в России: отсутствие единого проекта модернизации и консенсуса в политической элите, поддержки широких слоев населения, не понимающих целей модернизации, сокращение национальных ресурсов для воплощения этой стратегии – бегство капитала и утечка мозгов.

Для российских противников «европейского выбора» именно Китай является естественным партнером России и моделью для ее будущего развития. Будучи идеологически мотивированным, этот подход игнорирует угрозу доминирования Китая, которое может превратить Россию в его младшего партнера и сырьевой придаток. Объединение природных ресурсов РФ с экономической (а вслед за этим и политической) экспансией Китая может оказать негативное воздействие на баланс между двумя вышеупомянутыми тенденциями в современных международных отношениях. С этой точки зрения нет альтернативы вовлечению России в стратегию многостороннего сотрудничества «современного мира».

Турция, без сомнения, играет исключительно важную роль и на глобальном, и на региональных уровнях международных отношений. В отличие от Китая и России Турецкая Республика, будучи членом НАТО, кандидатом на вступление в ЕС и самой современной страной мусульманского мира, гораздо глубже интегрирована в «современный мир». Вместе с тем турецкая внешняя политика претерпевает глубокие изменения, связанные с переосмыслением ее роли и места в международных отношениях. Турция пересматривает свою черноморско-балканскую идентичность, распространяя свои интересы и влияние на мусульманский мир, пытаясь играть роль моста между ним и Западом, между Израилем и арабскими государствами, между Саудовской Аравией и Ираном.

По мнению некоторых аналитиков, новая политика самоутверждения Турции на международной арене призвана создать новый порядок и баланс сил не только в Восточном Средиземноморье, но и в более широком регионе, где Анкара смогла бы играть роль лидера исламского мира. Вряд ли в принципе возможно лидерство в мусульманском мире с его религиозной и этнической спецификой. По всей видимости, можно говорить лишь о лидерстве Турции в странах «арабской весны». Однако политика посредничества и «друга всех соседей», проводимая Анкарой, сопряжена с рядом рисков для самой Турции.

Для того чтобы быть более привлекательной для исламских государств, Турция, имеющая имидж светского государства, должна быть более традиционной и религиозной, что в конечном счете может увести ее от «современного мира». Исламизация приобрела для Турции то же значение, что и коммунизм для Китая. По мнению американского аналитика Джорджа Фридмана, «Турция является и более процветающей, и более могущественной с точки зрения военного потенциала, чем любое мусульманское государство. Мысль о том, что повестка дня правящей Партии справедливости и развития (AKP) является радикально исламистской и что Турция движется в сторону радикального исламизма, генерирует беспокойство и враждебность в международной системе». Вместе с тем, как и в случае с Россией, нет альтернативы всестороннему вовлечению Турции в стратегии развитого мира, поскольку ее утрата в качестве союзника стала бы для него крупнейшим геополитическим провалом.

Сегодня все члены международного сообщества, включая наиболее развитые страны ЕС и США, испытывают на себе влияние мирового экономического и финансового кризиса. Общей тенденцией в краткосрочной перспективе является экономизация и деидеологизация внешней политики, что открывает возможности для более глубокого вовлечения России, Турции и Китая в форматы многостороннего сотрудничества. Тем не менее эта тенденция не снимает напряжения в отдельных звеньях многополярной системы, вызванного ее собственной динамикой – постоянно меняющейся конфигурацией центров силы, калейдоскопической сменой разнородных проблем глобализации.

Совпадение и несовпадение интересов

На разных уровнях многополярной системы, на отдельных временных отрезках и по различным вопросам государства могут одновременно являться и соперниками, и партнерами. Российско-турецкие отношения – наглядный пример этой реальности. С точки зрения экономического взаимодействия Россия и Турция – важнейшие торговые партнеры. Товарооборот между этими двумя странами по итогам 2011 года составил около 27 миллиардов долларов. Россия – также поставщик примерно половины сырой нефти и 65 процентов природного газа, потребляемых Турцией.

Однако парадокс российско-турецких отношений заключается в том, что несмотря на вовлечение в интенсивное партнерство, например в энергетической сфере, в то же время и в той же сфере они являются жесткими конкурентами. Цель России – увеличить зависимость Турции от российского газа, предотвращая строительство тех трубопроводов из регионов Центральной Азии и Каспия, которые не контролируются Москвой. В свою очередь Анкара пытается диверсифицировать свои источники энергии и превратить Турцию в крупнейший транзитный узел для поставки углеводородов из Центральной Азии и Каспия в Европу.

Некоторые эксперты в России считают: российско-турецкие отношения носят ситуативный характер, объясняемый совпадением национальных интересов по тем или иным вопросам, но не обладают стратегическими параметрами в отличие от американо-турецких отношений, которые, несмотря на постоянно возникающие в последнее время противоречия между Вашингтоном и Анкарой, имеют стратегический аспект.

Первое десятилетие российско-турецких отношений после распада СССР было прохладным. Сказывалось инерционное воздействие представлений периода холодной войны. Распад СССР открыл для Турции дверь в постсоветский мусульманский мир, что вызывало опасения Москвы относительно усиления геополитического влияния Анкары не только в Черноморско-Каспийском регионе, но и на Северном Кавказе. В свою очередь Турция опасалась доминирования России в близлежащих регионах, прежде всего на пространстве бывшего СССР. Разочарование России и Турции в политике Запада в первое десятилетие ХХI века объективно подталкивало их к более тесному сотрудничеству. Для России кульминацией недовольства политикой Запада стала мюнхенская речь президента Владимира Путина 2007 года, которая явилась отражением, причем весьма запоздалым, давно копившихся противоречий и претензий.

Парадигма отношений периода 90-х годов, когда Россия вольно или невольно просто шла в фарватере курса США, когда с интересами Москвы не считались и ее мнением сплошь и рядом пренебрегали, стала неприемлемой для Кремля. В свою очередь Анкара была разочарована выжидательной позицией Евросоюза в отношении членства Турции в ЕС. Политика президента США Джорджа Буша-младшего в сопредельном с Турцией регионе, прежде всего война против Ирака 2003 года, усиливала там нестабильность, подпитывая курдский сепаратизм. Традиционной турецкой установкой в сфере безопасности является исключение одновременного ведения «двух с половиной войн»: внешних – с Грецией и Сирией и внутренней – с курдами. Поэтому исходя из существующего напряжения на Ближнем Востоке Турции необходимо обеспечить себе стабильность в Черноморском регионе за счет замораживания противоречий с Россией, в том числе на Кавказе и в Центральной Азии.

По мнению некоторых российских специалистов, Россия и Турция выступали за сохранение status quo в этих регионах, хотя основой для этого были разные предпосылки. Для Турции status quo означал поддержание «плюрализма», что имело целью укрепление суверенитета стран региона, противодействие (скорее негласное, чем прямое) усилению российского влияния и способствование установлению более тесных связей между кавказскими государствами и евро-атлантическими международными организациями. Конечно, «плюрализм» подразумевал и рост собственно турецкого влияния. Для России status quo был связан прежде всего с недопущением расширения НАТО на пространство СНГ.

Оба государства выступили против присутствия американских кораблей в Черном море и расширения операции НАТО «Активные усилия» в акватории Черного моря. Кроме того, Турция и Россия создали альтернативный проект «Черноморская гармония», который фактически означает разделение сфер влияния в регионе между Анкарой и Москвой, образование своего рода российско-турецкого кондоминиума. Важным фактором российско-турецкого сотрудничества являлось и взаимодействие через региональных конкурентов. Для России региональными партнерами являлись Армения, Греция, Кипр, Иран, Сирия, которые для Турции были региональными соперниками.

Несмотря на противоречия и различия…

Кавказский кризис 2008 года стал новой точкой отсчета в переосмыслении внешнеполитического курса Анкары и российско-турецких отношений в целом. Авантюра правительства Саакашвили в Южной Осетии, повлекшая за собой жесткий российский ответ, поставила крест на былом status quo. Как считает российский эксперт Игорь Торбаков, турецкая элита приходит к пониманию, что в Евразии начинается более жесткая игра и Анкаре придется вырабатывать новые подходы, в том числе (а может быть, и прежде всего) во взаимоотношениях с Россией, которая заявила о себе как о региональном гегемоне. Нестабильность в этом регионе затронула будущее энергетических проектов, стратегически важных для Турции и уязвимых с точки зрения потенциальных рисков.

Пакт стабильности для Кавказа, предложенный Турцией после кавказского кризиса, явился дипломатическим маневром Анкары, призванным ослабить противостояние России и Запада, в центре которого оказалась Турция. Первым этапом пакта должно было стать создание Азербайджаном, Грузией и Арменией под гарантией России и Турции платформы по развитию сотрудничества. Несмотря на то, что официальная реакция России на турецкую инициативу была позитивной, многие усмотрели в ней политическое притязание Турции на региональное лидерство. Пакт предусматривал не объединение пяти стран, а фактически взаимное решение проблем двумя относительно сформировавшимися союзами: Россией и Арменией – с одной стороны, Турцией, Азербайджаном и Грузией – с другой. В 2008–2009 годах Турция активно стала налаживать отношения с региональными партнерами России – Арменией и Ираном. Если процесс налаживания отношений Турции с Арменией оказался блокированным Азербайджаном и армяно-турецкие протоколы о нормализации отношений так и не были ратифицированы, то на иранском направлении Турция добилась успехов.

В отличие от России, внешняя политика которой по большей части остается реактивной, Турция проявляет в своей дипломатии удивительную креативность, напористость и гибкость, хотя и не всегда концептуальное обоснование этой политики было успешным. Принцип «ноль проблем с соседями» оказался нереалистичным по определению, а концепция «неооттоманизма» принесла Анкаре больше вреда, чем пользы.

Отстаивая свои национальные интересы и заявляя о себе как о самостоятельном игроке на международной арене, Турция два года назад совершила поворот в своей внешней политике на 180 градусов, отдалившись от Израиля и сблизившись с Ираном и его региональными партнерами – Сирией и движением ХАМАС. Москва восприняла это сближение как поддержку ее позиции в регионе, прежде всего по иранской проблеме. Однако когда настал момент истины при голосовании в Совбезе ООН по резолюции о санкциях против Сирии, Турция резко изменила свою позицию в отношении Дамаска, разойдясь с Ираном и Россией и объединившись с Западом и Лигой арабских государств по данному вопросу.

По мнению Мохаммеда Айюба, профессора Мичиганского университета, это не означает, что Турция вернется к своей традиционной стратегической зависимости от США и их союзников, подходу, который определял турецкую внешнюю политику во времена холодной войны и десять лет после нее. Правительство Партии справедливости и развития стремится к стратегической автономии страны, а также к большей активности на Ближнем Востоке. Но оно также понимает, что такая политика не должна стоить Турции ее отношений с НАТО и США.

Несмотря на противоречия и различия в подходах России и Турции к проблемам региональной и международной безопасности, представляется, что у двух партнеров есть общие долгосрочные цели.

Во-первых, это стабильность в Кавказском регионе, что предполагает совместное урегулирование конфликтных ситуаций, прежде всего проблемы Нагорного Карабаха и последствий российско-грузинского кризиса 2008 года. Учитывая особые отношения России с Арменией и Турции с Грузией, и Москва, и Анкара, как никто другой, имеют возможность использовать свой потенциал для заключения компромиссов и последовательной нормализации ситуации в регионе. Восстановление и развитие экономических связей, транспортных коммуникаций, совместные экономические проекты при участии России и Турции могут создать необходимые предпосылки для политического урегулирования острых региональных проблем. Это потребует от Турции новых подходов в отношениях с Азербайджаном и Арменией, а от России – с Грузией.

Во-вторых, это предотвращение «трубопроводных войн», которые затрагивают интересы и России, и Турции, и ЕС в Черноморско-Каспийском регионе. Представляется целесообразным налаживание полнокровного энергетического сотрудничества в треугольнике ЕС – Россия – Турция. По мнению некоторых экспертов, одним из решений могло бы стать создание совместного трубопровода Nabucco и «Южного потока» или их комбинации.

В-третьих, это сдерживание экспансии Китая в Центральной Азии, которое имеет реальное геостратегическое измерение. Доминирование Китая в этом регионе является вызовом для национальных интересов России, Турции и Европейского союза.

В-четвертых, это предотвращение появления ядерного Ирана и расползания ядерного оружия. В связи с этим необходимо отделить разногласия по Сирии от проблемы ядерного Ирана. Остановить Иран и предотвратить новую войну в регионе могут только единая консолидированная позиция Совета Безопасности ООН и санкции, которые были бы для Ирана чрезвычайно чувствительны.

Надежда Арбатова - доктор политических наук, заведующая отделом европейских политических исследований Института мировой экономики и международных отношений РАН


Самое читаемое сегодня


Категория: Новости политики | |

Подписка на RSS рассылку Москва и Анкара в многополярном мире


Написать комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.